Незнакомцы (СИ)

Я почти сдаюсь, но когда дыхание уже откровенно рвется, уворачиваюсь.

— Ты не в городе. Мне сказали.

Стараюсь справиться с отдышкой, а ещё угомонить слишком красочный восторг.

— Ночью вернулся.

— Зачем приехал?

— А ты зачем приехала? — Потому что мне больно. За ребрами ноет. Потому что с тобой надо рвать, а я не могу.

Мужские губы тем временем ласкают скулу, подбородок, за ухом.

Я упрямо молчу, пока кожу не щекочет усмешка:

— Вспомнила, что со мной не разговариваешь? — Его злая ирония взрывает.

Хочу оттолкнуть, но Руслан готов: сжимает мою кисть и спускает по своему телу.

Да я и не хочу уже без него уходить.

Берусь за пуговицу на джинсах, расстегиваю молнию и сжимаю член, оттянув резинку боксеров.

Подаюсь лицом навстречу лицу и сама расслабляю губы. Плавлюсь под воздействием сочетания его силы и собственного трепета.

Всё так же молча помогаю стаскивать с себя белье, захлебываюсь счастьем, когда он скользит пальцами по половым губам, проверяя, насколько готова.

"Трет без сильного нажима, и недолго, а ещё нетерпеливо, ласкает языком грудь, собрав футболку совсем под шеей.

Сгораю от желания, которое не собираюсь обуздывать, но в вернувшиеся к лицу губы всё равно ядом брызжу:

— Не смей лезть в меня без резинки.

Уже чувствую прижатую ко входу головку. В глазах читаю его решительность. Похуй. Абсолютно.

— Хорошо, принцесса. В следующий раз непременно надену.

Толкается, а я вжимаюсь пятками в простыню.

Корчу из себя недотрогу, а сама подставляю губам шею. И он выцеловывает, совершая первые, самые сладкие, возможно, движения.

В груди смешивается токсичный коктейль из вины и удовольствия. Страха и абсолютного похуизма.

Я позволяю себе всё. И ему тоже заодно. Мну плечи и протяжно стону.

Мы с Русланом — идеальная пара. Он врун, а я лицемерная дрянь.

***После секса мы не мучаем друг друга разговорами о последовательности действий и туманном будущем.

Потрахались и хорошо.

Наверное.

Только и досыпать не устраиваемся. Руслан курит на балконе, а я лежу, свернувшись калачиком, поверх одеяла.

Холодно — ужас, но укрываться нет ни сил, ни желания. Ноябрьский ветер приподнимает тюль, занося ее глубже в спальню. До носа почти не доносится легкий запах сигаретного дыма, намного сильнее — почти что мороза.

Руслан возвращается.