Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

 – Маш, что происходит, скажи!

– Ничего такого! Завтра поговорим серьезно, а сегодня… поцелуй меня так горячо, чтобы я не думала, как, где и с кем ты провел эти пять лет.

– Ревнуешь? – шепчу дрожащими губами.

* * *Маша

Почему он до сих пор не набросился на меня? Неужели не соскучился также сильно как я?

Когда теплая мужская рука ползет по моим бедрам и жадно сжимает их, а горячие губы ложатся на мою грудь, по телу проносится сумасшедший жар, и ревность исчезает, тает в вулкане эмоций и страстей, который просыпается во мне.

Как долго я ждала этого дня. Как долго шла к нему. Если бы Мирон только мог знать мои мысли и чувства, – с силой вцепляюсь в его волосы и тащу на себя.

Иступлено хочу его. Неужели он не видит, не понимает, что я пять лет горю в огне любви, в желании, что я не удовлетворена, потому что меня никто не любил целых пять лет!

У меня в мозгах такой сумбур, что Мирон читает это в моих глазах и снова я вижу этот шок в его серых любимых глазах.

Седой ни черта не узнает меня.

Милый, ты и не знаком со мной.

– Привет, незнакомец! – выдыхаю игриво. – Познакомимся?

Внимательно гляжу в его серые глаза. Интересно он догадывается, как сильно я его люблю? Так сильно, что прошла все круги ада! Так сильно, что положила на алтарь своей мечты всё, что могла.

Похоже, нет… К лучшему!

Ему не стоит знать, какая он большая ценность для меня.

Инстинктивно прячу настоящие эмоции под толстую шкуру, которую удалось нарастить за последние пять лет.

– Привет, незнакомка, – Мирон включается в мою игру.

Мир снова удивленно вскидывается.

– Мы совсем незнакомы, – говорю дерзко и облизываю губы, касаюсь руками своей груди.

Я действительно горю, до кожи дотронуться невозможно.

Это не мудрено, ведь прошло пять лет ожидания.

Температура в комнате мгновенно повышается. От жара наших тел простынь нагревается до температуры на поверхности Солнца.

Внезапно замираю и смотрю на мужчину долго-долго.

Он сжимает теплыми ладонями мои оголённые ягодицы, от чего сердцебиение учащается, а дыхание сбивается.

– Маша, что с тобой?

– Ничего! – снова жадно набрасываюсь на него, слизываю капли пота с крепкой шеи. – Ты мой. Только мой, – шепчу как безумная.

– Конечно, твой, – Мирон вжимает меня в матрас и оказывается на мне.

Гормоны взрываются шариками от пинг-понга в крови одновременно.