Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Попрощавшись, поворачиваюсь, иду к двери. У порога встречаю тяжелый взгляд Синичкиной.

– На этот раз ты выбрал ее!

– Ее и своих детей, – отвечаю и честно смотрю в глаза подруги.

– Твой выбор. Ты же знаешь, они не простят, слишком много тайн ты знаешь. Только не обольщайся, Угрюмый тоже не захочет такого родства. Ты же знаешь, куда бы вы не сбежали, земной шар – круглый, все друг друга знают. Очень быстро все будут в курсе вашей связи.

– Может, это моя судьба? – поджимаю губы и провожу пальцами по красивому лицу Милы.

– Судьба?! Пустить под хвост двадцать лет службы, карьеру, социальные и пенсионные выплаты? Потерять доверие друзей?! – в ее глазах стоят слезы.

Беру Сиинчкину за руку, смотрю в глаза:

– Разве ты перестанешь уважать меня меньше, узнав, что я выбрал своих детей… и женщину, которую люблю?.. Если так, то я в тебе ошибся!

Мила кусает нижнюю губу, чтобы не разреветься, но у нее ничего не получается, слезы летят градом по лицу.

– Я… я не готова терять тебя. Машенька… она будет очень сильно скучать по дяде.

– Иди ко мне, – кладу головку Милы на свою грудь, глажу боевую подругу по волосам. – Тарас – он ваша опора, он намного сильнее и круче, чем ты можешь себе представить. А то, что он не нашел пока язык общения с дочкой, не страшно. Она чуть подрастет, и они поймут друг друга. Поверь, всё будет в ажуре!

Мила всхлипывает, чем пугает дочку.

– Поеду я, дел очень много. И ты не откладывай на ночь отъезд. Машину сопровождения не забудь выписать!

– Хорошо, – Мила отстраняется, смахивает слезы с лица ладошками.

– Это да! – высоко поднимаю голову, иду на выход.

Я был лучшим подчиненным, лучшим боссом, лучшим спецагентом. За два десятка лет службы за моей спиной сотни посаженных за решетку уголовных элементов. Я был чистильщиком этого общества и за это небеса подарили мне награду, от которой я не вправе отказаться.

Осталось закрыть гештальт с Угрюмым, уйти в отставку и уехать с любимой семьей далеко-далеко, туда, где нас никто никогда не побеспокоит.

Глава 45

Мирон

Наташа просила меня дать нашему браку всего две недели. Две гребаных недели – разве это много? По сравнению с пятью годами, которые мы провели в никому не нужном браке – это капля в море. Если рассматривать время в этом контексте, то – мало.

Но это не так.

После встречи с Машей время бежит по-особенному.

За четырнадцать дней может произойти непоправимое. Маша станет участницей преступления, ее закроют.