Нежный шантаж

Закричать, чтобы он не смел, как все остальные, заворачивать ее в ватный кокон, чтобы и дальше обращался с ней как со сделанной из плоти и крови женщины, а не как с хрупкой вазой. Чтобы он вновь разбудил в ней ту страсть, что она почувствовала, впервые оказавшись в его руках.

– Потому что я из тех, кто причиняет женщинам лишь боль, а ее у тебя и так в жизни было больше, чем нужно. Я не в состоянии дать женщине необходимое, и я говорю не про секс. Чувства, любовь и отношения не для меня. Я просто не умею с ними обращаться.

И когда люди говорят, что я холодный и бесчувственный, я не обижаюсь. Потому что это правда. И я не изменюсь.

Ива глубоко вдохнула. Сейчас или никогда. Огромный риск, но что с того?

– Но мне от тебя ничего, кроме секса, и не нужно.

Напрягшись, Данте покачал головой.

– Я не занимаюсь сексом с девственницами.

Она недоверчиво на него уставилась и разочарованно прошептала:

– А как ты узнал, что я девственница?

Лишь увидев горькую улыбку, она поняла, что это была ловушка.

– Просто предположил.

Но теперь мне точно пора уходить.

Чувствуя боль и унижение, Ива вдруг поняла, что он действительно готов уйти. А утром ей придется объяснять, куда делся ее спутник.

Подхватив с кровати покрывало, она обернула его вокруг плеч.

– Если ты уйдешь прямо сейчас, получится настоящий скандал. Люди будут шептаться, строить несуразные предположения и задавать всевозможные вопросы. Не думаю, что я это вынесу. Точнее, я не хочу этого выносить. Пожалуйста, не заставляй меня. Не уходи.

Не сейчас. Давай притворимся, что ты мой любовник, даже если это неправда. Позволь мне доказать родителям и сестрам, что я взрослая женщина и больше не нуждаюсь в защите. Я хочу избавиться от их благонамеренного вмешательства, и ты единственный, кто сейчас может мне в этом помочь. Данте, пожалуйста, помоги мне. Не заставляй меня утром идти к ним в одиночку.

Чувствуя, как тяжело дались ей эти слова и как она сейчас уязвима, Данте на секунду захотелось подойти, крепко прижать к себе хрупкую женщину и сказать, что все будет хорошо.

Но откуда ему это знать? Он же даже не мог гарантировать, что, обняв, сумеет удержаться и не наброситься на нее наперекор всему, что только что сказал. А держать слово было чертовски важно.

– Странная ситуация. И если я останусь, все лишь сильнее запутается. Извини, я не могу остаться.

Музыка в саду вдруг стихла, и раздались громкие аплодисменты.

– Но твоя сумка все еще у меня.

– Это угроза?

Она пожала плечами.