Нежность отца подруги 2

– Как ты додумалась до того, чтобы впустить в дом не пойми кого? – спрашивает рассерженно. – О чем ты думала?"

"– Я… я растерялась, – нервно облизываю губы. – Думала, что это ты все подстроил, чтобы унизить меня.

– Что-о?? – грозно сверкает глазами. – Да как ты смеешь думать обо мне так, глупая девчонка? Разве я тебя когда-то унижал?

Молчу, смотрю куда угодно, только не на него. Он страшно зол, и его эмоциональное состояние посылает мне импульс: «Эй, берегись!»

– Что ты молчишь? Нечего сказать? Так я и думал.

Поворачивается ко мне напряженной спиной и идет в сторону двери.

– Слава! – останавливаю его криком у двери.

Он резко оборачивается и выжидающе смотрит на меня.

– Прости за то, что я сейчас сказала, – говорю тише.

Он качает головой и исчезает в полутемном коридоре.

***

Нервно нажимаю на кнопку вызова лифта и прислушиваюсь. Он вообще работает?! Как эта несносная девчонка может думать, что я мстительный и мелочный тип? Когда я давал ей такой повод? Когда закрыл подаренную ей карту Теплобанка?

Створки лифта открываются, и я вхожу внутрь.

Она даже не догадывается, что мое заявление о том, что квартира оплачена наперед до конца учебного года – ложь. Я продолжаю ежемесячно переводить риэлтору деньги. Просто потому, что мне по-человечески ее жаль. А она считает меня злопамятным монстром, способным на подставу. Разве не я выручал ее столько раз из беды?

Выхожу из дома и сажусь в машину. Полное фиаско по всем фронтам – секс не удался, еще и девчонка разозлила.

Дома меня поджидает Маша. Да не одна, а со своим щенком.

– Папа, мы хотим тебе кое-что сказать, – говорит Маша тоном, не сулящим ничего хорошего.

– Я стану дедом? – шучу, криво усмехаясь.

– Нет, конечно, – таращит глаза дочь. – Мы с Владом приглашаем тебя в субботу на ужин в ресторан.

– Кто платит за банкет? Ты? – киваю дочери.

– Папа, уймись! Конечно, платит Влад.

– Мм, и по какому поводу сбор? – скрещиваю руки на груди и сверлю обоих подозрительным взглядом.

– По поводу нашей помолвки, – встревает Влад.

– Опять двадцать пять! – говорю с досадой. – Ну сколько можно повторять тебе: моя дочь не будет выходить замуж в восемнадцать лет!

Снова завожусь. Толку от этого успокоительного, меня уже ничего не берет с этими девицами.