Нежеланный ребенок мажора

Понять, о чем говорят, невозможно. Но я не хочу подслушивать, я никогда не считала себя любопытной Варварой, как бы это забавно ни звучало при моем имени…

– Боже, я сойду с ума! – в комнату залетает сестра. Я откладываю телефон, в котором читала статью про первый триместр беременности, и гляжу на нее. Эляна устраивается на моей кровати, красиво садясь полубоком. Сестра всегда ведет себя так, словно на нее направлен объектив кинокамеры. И всегда, конечно же, идеально выглядит. – Такой скандал закатила эта гадина!

– Может, она просто хочет сама выбрать себе мужа? – предполагаю, проводя параллели между мной и Никой.

– Пф! Хотела бы, давно бы выбрала. Паше просто уже пришлось взять дело в свои руки!

Внимательно смотрю на сестру, гадая, почему она так вовлечена в эту ситуацию. Какое ей дело до того, за кого выйдет замуж ее, так сказать, падчерица?

Вряд ли можно называть мамочкой ту, кто немногим старше тебя…

– Думаешь, у него получится найти ей жениха? Как же можно вот так, без чувств, по чьей-то указке…

– Много дали тебе чувства? – спрашивает резонно, указывая рукой на мой живот.

Безбожно краснею. Сестра права. Чувства приводят к краху. Особенно безответные.

И как я могла влюбиться в мажора? За что мне это? Зачем эти безнадежные, фатальные чувства, на которые я бесполезно трачу время?

Тимофей внизу. Я это знаю. Видела в окно, как его привез водитель. Вообще, у него есть автомобиль. Красная низкая тачка с пафосным названием. Но он не ездит на ней в пьяном виде из-за угрозы отца лишить его водительских прав.

Кажется, что я очень много знаю о мажоре, будто дружу с ним или общаюсь. Но нет. Тимофей меня ненавидит и считает приживалкой. Нас обеих с сестрой на дух не выносит.

А я по лоскуткам собираю о нем информацию. Этакий Франкенштейн получается, а не настоящий человек. Реальный Тимофей, а не тот, который в моих мечтах, едва ли сказал мне пару слов за всё время.

Несмотря на то, что его отец считает обязательными общие семейные праздники и субботние обеды.

Несмотря на то, что мы пересекаемся в доме.

Но мажор предпочитает меня не замечать. Я некий предмет мебели, мимо которого он проходит не здороваясь.

А если посмотрит… Что ж, лучше бы не смотрел.

Он даже демонстративно уходил из дома, лишь бы с нами не пересекаться. Не знаю, как отец уговорил его вернуться, но ничего для нас с Тимофеем не изменилось.