Нет жалости во мне

Может, Алик возводит на него напраслину?..

Ну а то, что Алик спал с Сашкой, так она никогда не любила Валька. Значит, не было никакой измены ни с чьей стороны. А чтобы снять иллюзию вины перед Вальком, он каждый день будет приходить к нему на могилу и просить прощения...

Сомнения, терзания и страхи разжижили его волю, остудили голову. И в конце концов Алик решил убраться подобру-поздорову. Вся жизнь впереди, а он собирается поставить на ней крест. Глупо и безответственно!

Он сунул револьвер за пояс, но не за спину, как обычно, а под левый бок.

Алик уже стоял одной ногой на лестничной площадке двенадцатого этажа, когда вдруг открылась дверь девяносто первой квартиры. Ему бы ринуться вниз по лестнице, но безотчетный испуг швырнул его к закрытым дверцам лифта. Он беспомощно жал на кнопку вызова, а из квартиры один за другим выходили люди – первым нарисовался Игорек, за ним, косолапо ступая, появился внушительный парень с покатыми плечами, третьим был здоровяк с боксерским носом.

В проходе между лифтом и стеной было темно, поэтому Игорек не сразу заметил Алика. Но, узнав его, взвыл, как сирена.

– Ты что здесь делаешь, урод?"

"Алик попятился назад, спиной вжавшись в решетчатую дверь, преграждающую вход в отсек на две квартиры. Железо грохотнуло так, что ему с перепугу показалось, будто в него стреляют.

– Эй, ты чего? – побледнел Игорек и рефлекторно швырнул тело в сторону, выбросил его на лестницу, ведущую вниз.

Алик и не думал стрелять в него, но парень с борцовской шеей сунул вдруг руку за борт своего пиджака, выдернул оттуда пистолет. И только тогда Алик нажал на спуск.

– Твою мать! – беспомощно застонал борец, хватаясь за простреленную грудь.

Его спутник подхватил его под руки, но не для того, чтобы удержать на ногах.

– Ты труп, падла! Ты труп! – неистово стонал косолапый, рухнув на пол вместе с мертвым своим дружком.

Алику не хотелось становиться трупом, поэтому он снова нажал на спусковой крючок. Выстрел, другой, третий...