Нет жалости во мне

– Это я тебя слушаю, мой дорогой! – Вадик поставил локоть на стол, уложил подбородок на ладонь.

Он ждал продолжения, а глаза слипаются. Двое суток уже на ногах. Убийство депутата Законодательного собрания Московской областной думы – дело громкое и серьезное. Не можешь найти киллера, тужься, пока не родишь и не выложишь яблочком на тарелочку. Хорошо, камера наружного наблюдения вдруг нашлась. И личность киллера почти установлена. Почти... Вдруг это не Игорек?

– Он уже тогда киллером был. Валька двумя выстрелами оформил, чисто классика – основной, контрольный.

– Когда это – тогда?

– Одиннадцать... Да нет, уже почти двенадцать лет назад. Мне тогда восемнадцать было, повестка в армию почти в кармане... почти... В общем, Игорек уже двенадцать лет гуляет на свободе.

– Может, сидел?

– Может, и сидел.

– Ничего про него не знаешь?

– Кое-что знаю.

– Что?"

"– Глухарей у нас много, может, что-то его рук дело... А если серьезно, он у нас в Петрополе бандитствовал.

– Что за братва?

– В Петрополе они были черняховскими, у нас, в Москве, видимо, петропольские. Но я о таких не слышал...

– Значит, не было таких... Курганские были, так про них все знают.

– Потому что шума много наделали, потому и знают... А эти, возможно, тихо работают. И по ме-лочи...

– Ничего себе мелочь – целый депутат!

– Вот потому и засветился Игорек, что не мелочь.

– Он или не он, а попотеть нам с ним придется...

Вечером того же дня Эрик сделал запрос в Петропольский ГУВД, а утром следующего – вылетел в родной город. Начальство его чуть ли не на пинках выгнало, уж очень их заинтересовала информация об Игорьке.

Последний раз в Петрополе он был года три назад, и то на недельку заскочил, мать повидать. И сейчас он должен был заехать к ней: ни к чему гостиницу снимать, если есть место в отчем доме.