Нет жалости во мне

Хотя и сомневался в том, что Сашка напрямую навела на него Игорька. Сомневался, но не признавался в этом. Внешне он был сама категоричность.

– Ты хотела, чтобы Игорек убил меня? – жестко спросил Касатон.

– Ну что ты такое говоришь!

Сашка с воем схватилась за голову, обессиленно села на снег.

– Ты что думаешь? – пронзительно глянул на Алика вор.

– Я не думаю, я уверен. Я мог помешать Игорьку. А это помешало бы ей избавиться от вас...

– Алик, ну что ты такое говоришь! – в ужасе посмотрела на него Сашка. – Это же неправда!

– Я не знаю, кто из вас врет, – нехорошо улыбнулся вор.

Он повел головой в сторону своего телохранителя, и тот протянул ему пистолет.

– Первое слово предоставим даме.

Касатон взял оружие, рукояткой подал его Сашке. Кивком головы показал на Алика:

– Если он врет, пристрели его.

– Но я не могу! – в ужасе замахала руками она.

– Значит, ты врешь.

Касатон поймал ее за руку, вложил в нее пистолет:

– Это твой последний шанс. Убьешь его – значит, твоя правда.

– Но я не предавала!

– Тогда докажи. А докажешь, будешь жить.

Наконец до Сашки дошло, что жизнь ее заключена в этом пистолете, как Кощеева игла в яйце. Сотрясаясь всем телом, как в горячечной лихорадке, она поднялась на ноги, дрожащими руками направила ствол на Алика.

Ему было страшно. Но не очень. Глядя на Сашку, он понимал, что у нее не хватит духу спустить курок.

Она зажмурилась, отвернув голову от пистолета, даже попыталась нажать на спусковой крючок, но все закончилось тем, что оружие вывалилось из ее рук.

– Не могу!

Сашка присела на корточки, обхватив голову руками.

– Значит, предала, – заключил Касатон и, глянув на Алика, глазами показал на упавший пистолет. – Теперь ты оправдывайся.

– Не в чем мне оправдываться. Я правду говорю и никого не предавал...

Алик поднял пистолет. Импортная железка – многозарядная «беретта», похоже, она уже побывала в употреблении. Из такой пушки в упор не промажешь.

Касатон жестом показал ему на Сашку:

– Тогда убей предателя.

Иногда Алику казалось, что смерть вовсе не страшна. Но сейчас он так не думал. Он очень хотел жить. И готов был пристрелить любого – что Касатона с его охраной, что Сашку.

Но шансов одолеть вора у него было ничтожно мало. Другое дело – Сашка.

– Как скажете, Илья Викторович.

Он исполнял волю своего босса. Так ему хотелось думать. Но при этом он прекрасно понимал, что фактически подставил Сашку.