Нет жалости во мне

И в жену стрелял, и в тебя... Мне говорили, что ты не выживешь, – расплакалась Катька. – Но раз уж чудо случилось, нам нужно срочно уехать...

– Не понял. Куда?

– Лучше всего в Антарктиду. Где нет женщин. Где буду только я... Знала ведь, что эта сука тебя до беды доведет! – в сердцах сжала она кулаки.

– Это ты о ком?

– О Сашке твоей! Об этой актрисульке дешевой!.. Ты что, не знал, чья она любовница?

– Нет, – встревоженно мотнул головой Алик.

– Да знал ты все!.. Ко мне от самого Касатона приходили, – понизив голос, сообщила Катька.

– И что? – похолодел он.

– Требовали, чтобы я тебя от аппарата отключила... Знал бы ты, сколько мне денег пришлось заплатить, чтобы отвязались. Дескать, сам умрет... Но ты же выжил. И за тобой могут прийти... Нашел с кем связываться!.. Ну, теперь ты знаешь, до чего чужие женщины доводят... Или горбатого могила исправит?"

"– Рано мне в могилу, – в напряженном раздумье мотнул головой Алик. – А Касатон еще та зараза...

– Ничего, ничего, я с врачами уже договорилась, они никому не скажут, что ты в себя пришел.

Алик согласно кивнул. Если Касатон заказал Енисеева, то с Аликом он расправится и подавно... Вопрос можно решить кардинально – грохнуть вора, и все дела. Но, во-первых, Алик прекрасно понимал, что уже не в состоянии сделать это. А во-вторых, за вора в законе особый спрос, и ему по-любому придется уехать за границу, чтобы избежать возмездия.

Катька ушла, и после этого Зоя больше не появлялась. Вместо нее в палату пожаловала пожилая женщина с некрасивым лицом. Видно, что Катька имела определенное влияние на врачей, если смогла отвадить от него смазливую медсестру.

Но, как выяснилось чуть позже, ее способность договариваться оказалась не столь убедительной, как хотелось бы. Ночью в палату к Алику пожаловал сам Касатон. Кто-то сообщил ему о том, что его обидчик пришел в себя.

Алику только что вкололи снотворное, чтобы он лучше спал, поэтому появление вора было воспринято не как галлюцинация. И Алик даже не испугался, когда вор подошел к нему и сел у его изголовья.

– Ну что же ты, Наган, меня не уважаешь? – с укором спросил он.

Голос его звучал так осязаемо грозно, что Алику стало не по себе. И еще от него внятно пахло коньяком. Это еще больше убеждало, что вор присутствует в палате наяву.

– Ты же знал, что Саша со мной.