Нет жалости во мне

В упор глянул на мужчину, ошалевшего от такой наглости.

– Ты, что ли, Полторанин? – сунув руки в карманы брюк, небрежно спросил он.

– Я не понял! – ошарашенно взвыл коренастый. – Ты кто такой?

– Значит, Полторанин... Ты что, не видишь, Анжела не хочет с тобой разговаривать? Не надо ей надоедать, слышишь!

Алик прекрасно понимал, что фактически нарвался на грубость. Но его это не пугало. Надоело ему киснуть у бабы под юбкой, захотелось хлебнуть адреналинчику вместо бескостного супца.

– Ты кто такой? – заорал на него Полторанин.

Он уже поднял руку, чтобы жестом спустить с цепи своих церберов, но пока еще не решался это сделать. Если Алик вел себя так борзо, значит, он чувствовал за собой силу, с которой, возможно, нужно было считаться. От напряжения и злости его мордастый лик налился краской, а нос уподобился летящему орлу, так широко и энергично раздувались крылья ноздрей.

– Я за Тимоху, понял? Со всем отсюда... э-э... вылетающим!

– Каким таким вылетающим? Ты чо несешь, баран!

– А то и вылетающее, что пуля из ствола.

– Ну, ты меня достал!

И все-таки Полторанин дал отмашку. Но прежде чем его церберы сорвались с цепи, Алик успел боднуть его головой в переносицу. А делать это он умел...

Одного телохранителя Алик встретил ударом в пах. Куда метил, туда и попал, да так удачно, что парень едва не родил от боли. Только вот беда, вместо того чтобы схватиться руками за отбитое место, он вцепился Алику в ногу.

После первого падения он смог подняться, даже умудрился сбить с ног одного нападающего. Но тут к двум амбалам присоединился вдруг третий, теперь шанс Алика на победу разлетелся на куски, как сознание после сокрушительного удара по шее.

Очнулся он от сильных ударов, сыпавшихся на него со всех сторон.

В следующий раз он очнулся уже в машине «Скорой помощи». На лице маска искусственного дыхания, тела нет, вместо него сгусток пульсирующей боли. И душа, казалось, висит на волоске... Смерти Алик не боялся, но и умирать не хотелось: как-никак только жить начал.