Нет жалости во мне

И ушла, громко хлопнув дверью. Алик заглянул в бар, достал оттуда бутылку виски, хлебнул прямо из горла. Лег на диван, сделал еще несколько глотков... Катька, может, и тварь, но дом у нее полная чаша. И он может жить здесь безбедно и ничего не делая. Пусть берет его на полный пансион, если она такая дрянь...

Глава 15

Катька скакала на белом коне по хлебному полю. Распущенные волосы вьются на ветру, обнаженная грудь упруго подрыгивает в такт движению. Россыпи зерна из-под копыт, дождь из васильков с неба. Красиво.

Только вот голова у лошади человеческая. Морда Юрия Антоновича, а вместо хвоста – его волосатые ноги в портянках из трусов в горошек. А его задница заменяла седло, болталась на спине у коня булками вниз. Была у этого седла и красноголовая лука, но Алик видеть ее не мог, потому что на ней, как петушок на палочке, торчала Катька.

Она мчалась ему навстречу, весело улыбалась, радостно махала рукой. Но, увидев, что Алик приложился к бутылке с виски, вдруг нахмурилась. Ей не понравилось, что муж выпивает без нее.

А то, что на кию галопом – это для нее в порядке вещей.

Катька вырвала у него из рук бутылку, и Алик открыл глаза... Это действительно была она. В лучах утреннего света ее голова, казалось, окружена была ореолом сияния – отнюдь не святого.

– А где твой охреневший кентавр? – поднявшись с дивана, злобно спросил он.

– Какой кентавр? – мягко улыбнулась она.

Казалось, Катька уже и забыла, что он удрал от нее вместе с Анжелой, что пропадал где-то целую неделю.

Вернулся, и ладно, а все счастье – впереди... Только не будет никакого счастья. Хорошо, если образуется хотя бы его иллюзия.

– А с мордой Немчурова! – разглядывая жену, криво усмехнулся он."

"Деловой, бронзового цвета и отлива костюм шел к ее загорелому лицу, в нем она могла смотреться как одухотворенное изваяние – символ чистоты и непорочности. Но беда в том, что на кармане жакета виднелось свежее пятно – похоже, вино пролилось; была помята и сама она; выглядела как разобранная постель.

Прическа разрушена, на ресницах потускневшая тушь, губы торопливо подкрашены – как у проститутки после орала. И еще амбре винного перегара. Видно, что эта ночка выдалась для нее веселой. Впрочем, и сам Алик не скучал. Чем несказанно гордился и утешался.

– Кто такой Немчуров?

– Ну, Юра его зовут... Юрий Антонович. Но ты же не звала его в постели по отчеству, да?

– В какой постели, что ты несешь? – побледнела Катька.

– Ну, из которой ты только что выбралась.