Нежданчик для Биг-Босса

Медсестра его осмотрела, все в порядке, но ребенок бледный, какой-то напуганный. Советую к врачу его отвезти. Остальные дети в порядке, это если вы подумаете на общее отравление или что-то в этом роде.

— Он не падал? Может, его ударил кто? — сердце сжалось от страха за ребенка. Когда Даню вывели за руку из группы, я кинулась к нему и стала разглядывать. — Сыночек, что такое? Сладкий, скажи маме, что случилось?

— Мама! — обрадовался Даня и кинулся мне на шею, обнимая крепко-крепко. Его всего трясло, и он был правда горячим.

Я не на шутку разволновалась. Быстро одела его и вынесла на руках на улицу, где Глеб, сидящий за рулем джипа, с беспокойством выглянул из окна и выскочил из машины, увидев, что Данька положил мне на плечо голову.

— Не знаю, говорят, температура, без видимых причин…

Пока неслись в больницу, проходили регистратуру и осмотр, я тряслась как в лихорадке, совершенно забыв о собственном состоянии. Никак я не ощущала эту беременность пока, а волновалась за своего ребенка, внимательно следя за выражением лица молодой докторши.

— Ну что, родители, все с ребенком в порядке. Небольшая температура на фоне волнения. Что-то испугало в детском саду или дома. Пораспрашивайте. А с точки зрения медицины все с ним хорошо. Анализы сдайте на всякий случай, но я никаких не вижу причин его в стационаре оставлять или назначать препараты.

— Дань, что такое, сын? — спросил Глеб, когда мы уже уселись в машину. — Расскажи. Я ругаться не буду. И мама тоже. Ты же знаешь, что честность прежде всего.

Ты, может, лягушку съел? — пошутил он привычно, но, вопреки ожиданиям, Данька даже не улыбнулся. Обычно всегда растягивал губы в улыбке, сколько бы раз папа ни упоминал эту нелепую съеденную лягушку. Значит, дело серьезное. Мы переглянулись с Глебом, и я снова задрожала от волнения.

— Малыш, а маме расскажешь? — взяла его за руку и погладила, вливая тепло и уверенность.

— Со мной сегодня тетя разговаривала. Через забор, — начал Даня, утирая нос пухлой ладошкой и пряча глаза.

 — Сказала, что у меня будет скоро братик. Пап, мам, я не понимаю. Что это за тетя?

Сто мыслей пронеслось у меня в голове в эту секунду, но все они отразились у Глеба в глазах, сверкающих гневом. Желваки заиграли на лице, кулаки сжались, и только усилием волы он сдержался, спокойным голосом объясняя ребенку:

— С чужими тетями не нужно разговаривать, Данил. Слушать нужно только маму и папу. А ты чего испугался, сын? Так сильно, что даже к врачу ехать пришлось.