Незавидный холостяк

Но мама прошлась по комнатам, заглянула в кладовку, которую я еще и не думала разбирать, почему-то провела пальцем по батарее и с удивлением посмотрела на испачканную подушечку. Как будто в комнате, где со стен ободраны обои, а на полу все еще валяются запчасти шкафов, могла быть стерильная чистота.

– Знаешь, – сказала она. – Я думала, вообще никогда не смогу сюда вернуться. А ты все переделываешь под себя – и это уже твой дом, а не бабушки. Так легче. Думаю, получится очень уютно.

Она подошла к пианино, открыла крышку.

Первые такты «Лунной сонаты» прозвучали дребезжаще и фальшиво.

– Вызову настройщика, когда закончу ремонт, – поспешно заверила я.

– Зачем? – мама закрыла крышку обратно. – Ты ведь не играешь. Чего тебе этот гроб хранить, продай.

– Вдруг захочу научиться… – начала мямлить я. Это она сейчас такая решительная, а потом возьмет и передумает.

– Купишь электронное. Зато соседи тебя не проклянут.

На кухне мама потрогала свежий листик авокадо, но ничего не спросила. Наверное, она не запомнила, как я возмущалась, что Костя мне его не вернул.

На каждом шагу я боялась, что мама наткнется на признаки присутствия в моей жизни Кирилла и придется ей все рассказать. Даже кольцо сняла, спрятала в косметичку, как делала это перед работой. Но мама не пыталась высматривать у меня на раковине сбритую рыжую щетину или проверять шкафчики в ванной – не прячется ли там зубная щетка сурового синего цвета.

Так делала Женькина матушка, когда та начала жить одна, и я запомнила на всю жизнь, как не надо.

– Хорошо, что ты такая спокойная, – сказала мама, обнимая меня. – Я боялась, что ты рыдаешь ночами в подушку. Или вообще вернулась к этому козлу, только скрываешь от меня. Но я посмотрела – вроде плита грязная, на столе крошки. Значит, все-таки здесь живешь.

Упс! Пока я мысленно нахваливала маму, она все-таки сыграла в шпиона и все вычислила. Может быть, даже Кирилла, только не признается.

– Мам! – возмутилась я. – Ну за кого ты меня держишь? Чтобы я… с Костей?!

– Любовь так просто не проходит, – вздохнула она. – И доводам разума не подчиняется. Твой отец тоже набедокурил на нашей свадьбе. Только уже после регистрации. Забрал все деньги, что нам надарили – и умотал в Сочи с друзьями.