Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Не для чужих глаз, для своих, и только, но то, что произошло за эти семь дней, должно было остаться на драконьей горе, не спускаясь с той высоты, на которую они меня подняли.

Так будет правильнее.

— Ханнари Ширин! Ты еще долго?

— Иду!

Последний раз взглянув на шуршащие на легком ветру страницы, мысленно попрощалась, зная, что Тайрос увидит их, прочтет и примет мое прощание таким, каким я его написала. Узнает, какими я их видела на самом деле, и простит за то, что ушла.

Вернувшись в комнату, подошла к дракону, нетерпеливо стучавшему ногой, и позволила обхватить себя за талию, слыша, как за спиной распахнулись огромные крылья.

— Много десятилетий не был в городе, — поделился он. — Не уверен, что точно помню расположение улиц.

— Простите меня за дерзость, но разве повелителю не положено знать о своих владениях все? — покрепче вцепившись в серый строгий костюм, судорожно напрягла мышцы перед очередным броском в свободный полет.

— Не прощу. Ни за дерзость, ни за то, что отвергла моих лучших сынов, — сурово ответил он, шагая вперед и подтягивая меня к обрыву.

"— Не вы ли… А-а-а! — Вжавшись в стальное тело, громко заверещала, пока повелитель не поймал поток, плавно скользя в воздухе. — Не вы ли говорили мне им наслаждаться?!

— Я был уверен, что это поможет тебе определиться, глупый огонек. Но я бываю неправ, а ты оказалась упрямее вепря. Неужели так сложно — взять и выбрать?!

— Сложно! Невозможно! — орала я, пытаясь перекричать встречный ветер, путавшийся в волосах.

— Твои? — поймав мою паузу, дракон повернул лицо ко мне, ядовито сверкнув глазами. — Потому что сердце, разделившееся на двое, никогда бы не срослось, кровоточа открытой раной? Так ведь, Ханнари Ширин, женщина драконов?!

Передернув плечами, не посмела отвернуться, гордо задрав подбородок.

Да, я такая.

Я стала их женщиной, и если бы было позволено, осталась бы ею так надолго, сколько отмерила мне жизнь. Не стеснялась бы, не таилась, неся свою любовь уверенно сквозь года.

Да, я женщина драконов. Их пламя и свет. И даже суровый взгляд повелителя не способен был этого изменить.

— Какая же ты упрямая, — рыкнул он. — Невозможная, невыносимая гордячка.

— Приятно слышать, — фыркнула в ответ, обиженно отворачиваясь.