Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Дракон сидел напротив кровати, удобно устроившись на стуле. Забросил лодыжку на колено и лениво меня рассматривал. В дымчатых глазах не было интереса, скорее нетерпение с легкой тенью раздражения, делающих тяжелый взгляд еще невыносимее.

— Повелитель, — в знак приветствия склонила голову. — Что вы здесь делаете?

— Жду, когда ты проснешься, разумеется. Но ты не торопилась, судя по твоему виду, отлично проведя ночь.

Легкий укор жгучей краснотой отозвался в щеках, и я поджала под себя ноги, желая сделаться еще меньше и незаметнее.

— Время тепла закончилось, Ханнари Ширин, — не дождавшись от меня ничего вразумительного, протянул он. — И если ты не изменила своему решению, тебе нужно покинуть драконью гору.

— Да, конечно. Мне нужно несколько минут, чтобы собраться. А…

— Где Рейвен с Драйком? — прочитав мой вопросительный взгляд по-своему, спросил дракон. — Драйка я отослал, не хотел наблюдать за слезными сценами. А Рейвена я не видел, уж извини, маленький огонек.

Значит, не вернулся…

Обмотавшись покрывалом, как тогой, я сползла с постели и босиком направилась к своим скромным пожиткам, все это время стоявших кучкой у стены. Там нашлось привычное платье, от которого я, как бы иронично это ни звучала, успела отвыкнуть, день за днем облачаясь в предложенные драконами наряды.

Спрятавшись в купальне, привела себя в порядок, умылась, расчесала волосы и вернулась к повелителю, который по-хозяйски забрасывал себе на плечи тюки с моими вещами.

— Скажешь, куда отнести.

— Да, собственно, некуда, — промямлила я. — Хотя леди Панагор могла бы принять их. Она живет у площади с фонтанами, над книжной лавкой.

— Ясно. Готова?

Оглядев печальным взглядом дом Рейвена, я вспомнила про чернильницу и блокнот, которые оставила на чудесном балкончике, думая, что еще вернусь к письму, пока буду здесь.

— Секунду.

Спрятавшись за воздушными шторами, сразу же увидела маленькую медную вещицу, собирая ее в ладонь и пряча в карман.

Невольно глаза поднялись, последний раз обозревая великолепный пейзаж с такой высоты, и сжавшееся сердце в груди громко стукнуло — словно в последний раз, прежде чем навеки замолчать.

Я не забуду. Да и они не забудут тоже.

Решительно распахнув тетрадные листы, безжалостно вырвала последние несколько страниц, сгибая пополам и пряча от ветра под тяжелым цветочным горшком.

Я писала рассказ о них.