Невеста по наследству

Никогда не знаешь, кого получишь в супруги — добродетельную зануду или мегеру. Слава богу, что моя жена не подходит ни под одно из этих определений. Настя! Моя единственная и неповторимая…

Но Сергею так и не дали договорить, прервав его громкими криками «Горько!»…

Еще через час молодые поднимались по лестнице в свою спальню. Настя остановилась на площадке и посмотрела на Сергея.

— Как ты смотришь на то, Сережа, чтобы перед отъездом в Красноярск навестить Марию Егоровну и Дмитрия Алексеевича? Должны ведь они узнать, что все у нас закончилось благополучно.

— Тут я полностью тебя поддерживаю! — Сергей отворил перед Настей двери. Они переступили через порог, и новоиспеченный муж неожиданно громко расхохотался.

— Что с тобой? — удивилась Настя.

— Посмотри, — давясь от смеха, Сергей показал ей на кровать. — Белыи балдахин!

— Ну, и что здесь смешного? — Настя пожала плечами. — Обыкновенный балдахин, причем не такой уж и новый!

— А смешное в том, любовь моя, что со дня нашей встречи на постоялом дворе я только и мечтал о таком вот балдахине, под которым мы проведем нашу первую брачную ночь — и когда перетаскивал тебя через лужу, и когда мы убегали от Мишани, и даже тогда, когда ночевали в стогу и в телеге… Со временем он стал для меня чем-то вроде idea fixe, даже однажды приснился.

— Сережа, милый! — Настя с преувеличенным ужасом посмотрела ему в глаза. — Вот ты какой на самом деле? Выходит, ты только об одном и думал?.

— Да, я только о том и думал, когда смогу честно и откровенно признаться тебе во всех своих грехах, чтобы ничто не мешало нам любить друг друга. — Он улыбнулся и поцеловал Настю, а потом нагнулся к ее уху и прошептал:

— По-моему, это платье непозволительно долго задержалось на тебе, не пора ли от него избавиться? — Он помог Насте освободиться от платья, потом осторожно вытащил шпильки из ее волос и, зарывшись в их теплый поток лицом, признался:

— Поначалу мне показалось, что кровать несколько узковата, но, думаю, сегодня это не доставит нам особых неудобств…

Глава 39"

"Андрей и Фаддей стояли на балконе и курили.

Фаддей был весел и говорлив, а граф, по обычаю последнего времени, мрачен и немногословен.