Невеста по наследству

Что писал ей суровый старший брат ее бывшего жениха, знать Настя не могла, но то, что он настаивал на разговоре с гораздо большей настойчивостью, чем Сергей, было очевидно. С Настей он тоже пытался поговорить. И хотя она терзалась от желания узнать, какие же доводы он приведет в защиту младшего братца, все-таки отказала ему в визите.

Вчера она впервые позволила себе небольшое отступление от собственных принципов и распечатала письма.

Все они были полны извинений и объяснений. Сергей признавался, что был всего лишь жалким глупцом и его поступок был совершен в гневе, который, конечно же, был вызван не ею, а бесстыднейшей клеветой в его адрес.

Кроме писем, телеграмм и записок, Сергей присылал ей ежедневно одну, а то и две корзины цветов, которые Настя с упорством, достойным лучшего применения, каждый раз велела отсылать обратно, затем стала отдавать слугам, а потом оставлять себе. И вскоре особняк Райковича с низкими потолками и узкими окнами, такой же унылый и угрюмый, как и его хозяин, стал напоминать оранжерею или филиал цветочного магазина. На смену запахам сырости и старой, слежавшейся по углам пыли пришли цветочные ароматы, такие же навязчивые и приторные, но гораздо более приятные, чем прежние.

Но разве могла Настя любоваться ими (разве только иногда, нечаянно), зная, что их прислал негодяй по имени Сергей Ратманов.

Сумеет ли она простить его?

Сейчас ни в коем случае!"

"А чуть позже? — вкрадчиво спрашивал внутренний голос и тут-же, почувствовав, что хозяйка не сопротивляется, принимался пытать ее с упорством и настойчивостью средневекового инквизитора: любит ли она графа до сих пор? Хочет ли бежать к нему, нет, лететь на крыльях, чтобы вновь увидеть дорогое лицо? Мечтает ли выйти за него замуж?

Да! Тысячу и тысячу раз да!

Всего три слова «Я тебя прощаю!» могли бы избавить ее от страданий, но не от сомнений.