Невеста по наследству

— Что тут поделаешь, — развел руками Дмитрий Алексеевич и с огорчением посмотрел на жену, — сам виноват, голубь сизокрылый! Ему вчера еще следовало перед Настей повиниться, а не тянуть до церковного порога! Вот господу это и не понравилось! Ох, дети малые, непутевые! — Он хлестнул кнутом лошадей и, покачав головой, посмотрел на Марию Егоровну. — Да, не расстраивайся ты так, Машенька. Граф хотя и голубых кровей, но мужик-то российский! А мы ведь такие: если что захотим, то лбом стену прошибем, камня на камне не оставим, а своего добьемся!

Глава 23

Прошло две недели.

Две недели горьких слез и полного отчаяния. Настю тяготили ежедневные визиты московских знакомых, странным образом проведавших о происшествии и пытавшихся успокоить бедную мать и ее безвинно пострадавшую дочь. Чуть ли не трижды в сутки появлялись Глафира с неразлучной Дарьей с самыми свежими новостями.

Каждый вечер Ольга Ивановна заводила разговор о том, что пора прекратить злоупотреблять гостеприимством Райковича и ехать обратно в «Вишневое».

Настя уже определила свое будущее. Она вновь будет учиться в Париже, а Ольга Ивановна после отъезда дочери вернется в Красноярск и займется делами мужа. Вот такие планы женщины строили по вечерам, но уже утром забывали о них, проводили весь день в своих комнатах, встречаясь лишь за обедом и ужином. Райкович, предоставив в их полное распоряжение свой московский особняк, удалился на дачу в Сокольниках, откуда ездил в свой магазин, и лишь иногда по вечерам заглядывал к Меркушевым, с сердитой миной выслушивал последние новости, потом запирался с Ольгой Ивановной в кабинете и мучил ее советами, как прекратить ежедневные визиты старшего и младшего графов Ратмановых.

Братья появлялись с завидной регулярностью каждое утро поодиночке и никогда вдвоем, просили через дворецкого принять их и выслушать наконец. Но их каждый раз отсылали прочь. Затем приносили почту, и большую часть в ней опять составляли послания, подписанные уже известными именами. Поначалу письма уничтожались, потом дворецкий стал складывать их в аккуратную стопочку на столе в гостиной, и сразу же после этого мать и дочь уносили каждая свою долю к себе в спальню.

Настя не знала, читала ли мать адресованные ей письма, по крайней мере, они ни разу это не обсуждали, но уже не раз она замечала заплаканные глаза матери. И хотя Ольга Ивановна объясняла это головной болью или внезапным насморком, Настя не сомневалась — мать плакала после очередного письма графа Андрея.