Невеста по наследству

 — Она спросила меня о Фелиции, с которой ты в это время любезничал на крыльце, но он мне и рта не позволил раскрыть, влез в наш разговор, представил Лубянскую твоей любовницей, тебя и Сергея, как всегда, подлыми заговорщиками, а саму Ольгу Ивановну и Настю жертвами заговора!

— Черт побери! — выругался Андрей сквозь зубы и посмотрел в сторону смахивающего на большое насекомое человечка.

Райкович, как ни в чем не бывало сидя в кресле, продолжал возиться со своей трубкой. Андрей быстро пересек гостиную и остановился напротив его кресла.

Некоторое время молча, заложив руки за спину, он наблюдал за процессом раскуривания трубки, но потом не выдержал, схватил Райковича за грудки, вытащил его из кресла и несколько раз основательно встряхнул.

— Впервые встречаю столь отвратительное существо! — Андрей чуть не задохнулся от бешенства. — Если вы еще раз откроете свой изрекающий гадости рот, господин Райкович, я, даю слово дворянина, утоплю вас как самую что ни есть паршивую крысу в уличном сортире!"

"Райкович вывернулся из его рук, брезгливо сморщился и, отступив на несколько шагов, с не меньшим бешенством прошипел:

— Вы недостойны называться дворянином, граф! Вы — хам и негодяй, и я сумею припомнить вам и «паршивую крысу», и «уличный сортир»! Я еще заставлю вас выть от отчаяния и рвать на себе волосы.

Я не буду Ратибором Райковичем, если не устрою кое-кому веселую жизнь! — Он яростно стукнул тростью о пол и, злобно сверкнув маленькими глазками под густыми черными бровями, язвительно добавил:

— Думаю, милейший, после этого у вас пропадет всякое желание волочиться за каждой юбкой!

Глава 20

— Господа! Молодые люди!

Настя и Сергей одновременно открыли глаза.

Рядом с телегой стоял высокий старик с ослепительно белой головой и такой же бородой, спускавшейся чуть ли не до пояса. Несмотря на ранний час, а рассвет только-только забрезжил на горизонте, он был в одной сатиновой рубахе, выцветшей на плечах до цвета его бороды, таких же старых портках и без какой-либо обуви на ногах.

Настя зябко поежилась. В объятиях Фаддея ей было тепло и уютно, и она испытала сильнейшее разочарование оттого, что незнакомому старику вздумалось совсем некстати их разбудить.

Она не помнила, как заснула, но слышала сквозь сон, что Фаддей устроился рядом с ней. Мужская рука скользнула под ее голову, и та очень удобно уместилась на сгибе его локтя, кроме того, было так приятно чувствовать его дыхание на своей щеке, а его руку на своей талии.