Невеста-наследница

Ну конечно же, если бы дело было только в простуде, он не болел бы так долго! Она вспомнила, что вчера ночью он заметно хромал. Значит, он каким-то образом поранился.

Ее разбирали злость и тревога. Какая же она дура, что не догадалась о его ране! И он тоже хорош! Почему, черт возьми, он ничего ей не сказал?

Вот проклятие! Она вскочила на ноги и натянула на себя пеньюар.

— Ты гнусный тип, — прошипела она чуть слышно, но слова эти прозвучали все же достаточно явственно, чтобы разбудить его. — Я твоя жена, и ты обязан мне доверять!

— Ты мне еще не жена и вообще объясни: чем ты недовольна?

Его подбородок и щеки были покрыты черной щетиной, волосы растрепались, но глаза были ясными и такими невероятно синими, что Синджен на мгновение забыла, что хотела ему сказать, и удовольствовалась безмолвным любованием.

Колин вдруг осознал, что лежит перед ней голый, и невозмутимо сказал:

— Будь добра, Джоан, укрой меня одеялом.

— Не укрою, пока ты не расскажешь, что с тобой произошло. Что под этой повязкой?

— Я был так сильно болен, оттого что меня пырнули ножом, а я, как последний идиот, не обратился к врачу.

Я не хотел тебе говорить, потому что подозревал, что тогда ты голыми руками разорвешь в клочья половину населения Лондона, только бы разыскать злодея и принести мне его голову на блюде. Теперь Лондон остался позади, и я могу тебе все сказать. Здесь ты уже не сможешь сама себе навредить.

Синджен смотрела на него и молчала. В чем-то он был прав. Она и правда пришла бы в бешенство, в этом можно не сомневаться.

Она улыбнулась:

— А повязку уже пора сменить?

— Думаю, что да. Нитки в шве надо выдернуть завтра или послезавтра.

— Ладно, — сказала она примирительно. — Так и быть, я сменю тебе повязку. Господь свидетель, у меня было достаточно практики в этом деле, ведь в моих руках перебывало столько детишек Райдера.

— Твоего брата? А сколько у него детей?"

"— Я называю их его любимцами. Райдер выручает детей из всяких жутких ситуаций и дает им приют в своем доме, Брэндон-Хаусе.

Сейчас их там у него двенадцать, но никогда не знаешь, когда появится новенький или кого-то усыновит какая-нибудь честная семья, которую Райдер подобрал с великим тщанием. Иногда невозможно удержаться от слез, когда видишь малыша, избитого пьяным извергом-отцом или просто брошенного где-то в переулке спившейся матерью.

— Понятно. Оденься, Джоан, но сперва накрой меня одеялом.

Она накрыла его, хотя и с неохотой, и он вдруг понял, что помимо своей воли посмеивается.