Невеста конкурента

— Конечно. Можем стоять и спорить, под дождем. Потом вы заболеете и свалитесь с температурой. И нам поставят другого препода.

Шмыгнула носом в ответ на его ухмылку. Неуверенно посмотрела на машину, на любезно открытую пассажирскую дверь.

И, чертыхнувшись про себя, забралась в салон.

Тепло. И сухо. Пахнет кожей и пряностями, дорогим одеколоном и слабо табаком.

Он хлопнул дверью и обошел машину, уселся за руль. Так же небрежно, привычно, выехал на дорогу. И покатил к моему дому.

— Какие планы на сегодня? — спросил, не отрывая глаз от мокрого асфальта.

Промолчала.

Раскатывать в чужой машине и болтать с парнем, который лет на семь меня младше, к тому же еще и студентом моим — что у меня в голове.

А если кто-то узнает.

Сам Максим похвастает, что подвозил училку. И приукрасит, как любят делать мужчины. Наплетет такого, что мне потом в жизни не отмыться.

— Какая-то вы неразговорчивая, Эмма Эдуардовна, — он хмыкнул. — Зато сегодня на паре. У вас просто рот не закрывался. Да. Но если бы ваш рот…

— Прекрати немедленно, — потребовала с раздражением.

— А что я такого сказал? — он повернулся. Долгим откровенным взглядом уставился мне в глаза, и я не выдержала первой — отвернулась.

Ну что за черт. Я ведь больше не студентка, я сама препод, так почему смущаюсь перед этим нахалом?

Он заехал во двор.

— Максим, спасибо, что подвез, — сказала холодно, когда он тормознул машину у подъезда. — Но приезжать сюда больше не надо. И думать всякие глупости тоже. Я твой учитель.

— Какая строгая, — его не впечатлили, ни моя речь, ни тон, он вышел в дождь, и с задних сидений сгреб пакеты. — Нам на какой этаж?

— Дай сюда, — дернула к себе покупки. И продукты посыпались на асфальт, нам под ноги.

Яйца. Там были яйца в целлофановом пакетике, они расколошматились прямо на моих туфлях, и бело-желтая вязкая лужица плавно вытекла на черную замшу.

— Чтобы я тебя здесь больше не видела, — выпалила от досады и присела, покидала фрукты в разорванный пакет. — Понял меня? За одногруппницами своими бегай.

— Это вы не поняли, Эмма Эдуардовна, — он не шелохнулся, не сделал попытки помочь. — Я же избалованный мажор, — в его голосе ирония. — Капризный пацан. Ткнул пальцем в игрушку — и всё. Не успокоюсь, пока не получу.

Он отступил, вернулся к машине.

Прижала пакет к груди, мокрыми пальцами нашарила в кармашке ключи. Черная иномарка тронулась, приоткрылось окно. Показалось самодовольное лицо моего студента.

Он подмигнул.