Невеста для злодея

"

"Просунув руки в разлетавшиеся рукава, Мадди туго затянула пояс на талии и плотно запахнула борта, чтобы спрятать грудь. В зеркале она выглядела теперь куда приличнее, хотя воздушное облачение по-прежнему едва скрывало ее тело, вызывая нескромные фантазии. При мысли о том, как она предстанет перед Нейтаном в столь условном одеянии и подвергнется пристальному взгляду его пронзительных зеленых глаз, Мадди покраснела.

Ее одолевали противоречивые чувства – желание боролось со страхами и сомнениями. Но Мадди напомнила себе, что давно уже хотела познать интимный акт любви.

Разница состояла лишь в том, что она не могла предвидеть, в какую семейную драму окажется втянутой.

С самого начала она знала о желании Нейтана отомстить своему аристократическому семейству. Но не представляла, до какой степени он ненавидел отца, пока не вошла в Гилмор-Хаус и не стала свидетельницей стычки между отцом и сыном.

– Бедняжка, ты просто комок нервов, – ласково заметила Герти. – Присядь-ка, я расчешу твои волосы. Так бывало в те времена, когда ты была еще малышкой.

Мадди молча опустилась на пуфик перед туалетным столиком, поверхность которого сияла чистотой. И она вдруг испытала острейшую тоску по своей крохотной комнатке в театре – комнатке со столом, заставленным всевозможными баночками и склянками.

В считаные секунды Герти вытащила заколки из ее волос, и те рассыпались по спине девушки пышными волнами.

– Теперь я понимаю, почему ты не успела до ужина, – сказала Мадди. – Ты занималась покупками по просьбе лорда Роули.

Горничная провела гребнем по длинным волосам Мадди.

– И не только. Еще он просил отвезти отказы.

– Что-что?.

– Отказы другим лордам. Тем, которые подавали предложения.

Мадди нахмурилась и посмотрела на отражение горничной.

– Но ведь я ничего такого не писала…

– Лорд Роули сделал это за тебя.

Явно одобряя подобное самоуправство, Герти продолжала расчесывать волосы девушки.

– Он сказал этим господам, что ты теперь его жена и чтоб они больше не докучали тебе.

Мадди на несколько минут лишилась дара речи. И даже размеренные взмахи гребня не могли ее успокоить.