Невеста для злодея

А если бы рассказала ему, то он, возможно, вмешался бы. Именно поэтому она решила сделать все сама.

Они поднимались по ступенькам, следуя за графом и его матерью, а Эмили и леди София шли следом. У Мадди подгибались колени. Она как никогда была благодарна Нейтану за поддержку. Они вошли в распахнутые двери и оказались в величественном вестибюле, освещенном сиянием множества свечей в хрустальной люстре.

В огромном помещении, наполненном гулом голосов, толпились гости. Мужчины в черных фраках сопровождали дам в сверкающих драгоценностях и восхитительных нарядах.

То, что Мадди стояла сейчас здесь, казалось ей нереальным. Она много лет мечтала об этом. И вот ее мечта осуществилась. Она с трудом сдерживала нервное возбуждение.

Мадди прильнула к руке Нейтана, когда они присоединились к медленно двигавшейся цепочке гостей. Она пыталась разглядеть что-нибудь впереди, но из-за большого скопления людей ничего не могла увидеть. Прямо перед ней стоял граф Гилмор со старой графиней, одетой в зеленый атлас. Она, как всегда, опиралась на трость. Нейтан повернулся к Эмили и леди Софие. Они что-то сказали ему, и он рассмеялся. Но Мадди не понимала, о чем они говорили, – она словно находилась под звуконепроницаемым колпаком.

Наконец они оказались в начале цепочки. Граф Гилмор и старая графиня здоровались с лордом Данемом. Рядом с ним стоял лорд Тео с аккуратно зачесанными назад рыжими волосами. В очках с золотой оправой он был похож на школьника.

«По крайней мере, сегодня Эмили будет счастлива».

Не успела Мадди об этом подумать, как настал ее черед здороваться с хозяевами. Нейтан холодно поприветствовал мужчин. На лице Данема Мадди не заметила никаких следов драки с Нейтаном.

Когда она обменивалась рукопожатиями с кузенами, они что-то сказали ей, но значения их слов не отпечатались в ее мозгу. Ее внимание уже было обращено на старика рядом с ними.

Герцог Хутон!

Ошеломленная, Мадди увидела, что ее дед сгорбившись сидит в инвалидном кресле. Сутулый, с тонзурой тонких седых волос на лысой макушке. Темный костюм, казалось, висел на его истощенном теле с ввалившейся грудью под белым жилетом.