Невеста фараона

Ты готова свидетельствовать в этом вопросе и дать честный ответ?

Мы все посмотрели на Танеферт, включая снова проснувшуюся демоницу Амат. Девушка, понятно, растерялась. Вряд ли она ожидала такого подвоха. Если она признает, что Ахмет лгун, то их обоих сожрет динозавр. А если солжет в зале суда Осара вообще не понятно, чем это обернется. Скорее все тем же — их сожрет демоница Амат. Такой себе выбор.

— Я… готова, — тихо и хрипло ответила Танеферт.

— Тогда повторю вопрос, — голос Джахути остался бодрым, — Уличала ли ты Ахмеса во лжи?

На Ахмеса мне смотреть было жалко.

— Да, — ответила Танеферт.

Она не знает понятия «ложь во спасение»?

— Ахмес солгал мне хотя бы однажды. Когда убил моего отца.

По залу прокатился гул возмущения.

— Стоп! — на сей раз Джахути поднял руку, а потом сверившись с надписями на свитке, строго спросил, — Ахмес, убивал ли ты?

Тот вскинул голову.

— Нет! — крикнул и посмотрел на Танеферт обиженно."

"Ну, в самом деле! Почему она продолжает твердить одно и то же! Он ведь и правда не убивал!

— Вот видите, — Танеферт, словно извиняясь за Ахмеса, посмотрела на бога со свитком и развела руками.

Оба парня брюнет и блондин синхронно изогнули бровь. Осудили, значит.

— Он не убивал! — я прикрыла рот ладонью, но что толку, вырвалось уже. И тем самым из зрителя я перешла в участники драмы. Все, разумеется, включая динозавра уперлись в меня требовательными взглядами. Весы над головой Амат еще раз дрогнули, и пустая чаша сдвинулась на сантиметр вниз. Плохой знак. Маат нам не верит. Дьяволица облизнулась, не забыв продемонстрировать зубы-кинжалы.

Ладно, я сжала кулаки. Пусть они все не верят, пусть против, но я-то видела! Тогда, в кинотеатре Танеферт я видела то, что из памяти не стереть.

— Вспомни то кино, которое мы вместе смотрели. Я видела там кое-кого. Его там точно быть не должно. И он прятался. А если так, значит, возможно, Ахмес говорит правду. Возможно, он и не убивал. Это сделал другой человек. Вернее демон, который в него вселился.

— Кое-кто, возможно, демон… — Джахути поморщился, словно откусил от лимона, как от яблока.