Невеста фараона

Пожалуй, лучше отдам ее Ахмесу. Его она больше слушается.

— На кой демон тебе бутыль со взрывчаткой в моей комнате?

Но он уже забыл про нее, кажется.

— Ты не станешь супругой царской, — он впился в меня взглядом, словно иголками пришпилил и пошел на меня медленно.

— И кто мне помешает?

— Я, — руки его уперлись в стену, поймав меня в ловушку.

Надо было раньше бежать. Сейчас он вид имел такой, что фиг отпустит. Я на всякий случай попыталась:

— Пусти! Я закричу!

Руки у него очень сильные. Даром что маг, а не воин.

Хотя… и воин, конечно. Дерется он очень неплохо. Лучше многих, если уж начистоту. Меня он из тисков не выпустил. Стоял, пережидал пока я устану метаться, и сверлил глазами.

— Ты моя, — наконец, выдохнул не то уверенно, не то просто устало, — Никому я тебя не отдам, Фриш. Даже царю. Даже Птаху не отдам.

Он схватил меня за плечи и припечатал к стене.

— Ты… ты… Ты убил моего отца! — это не моя реплика. Я так не думаю. Но Танеферт почему-то от этой версии не отказывается.

Он дернулся как от пощечины, по лицу прошла болезненная судорога, но хватку не ослабил.

И глаз не отвел. Еще один аргумент в пользу моей версии. Виновный бы не выдержал, хоть на секунду, но зыркнул в угол.

— Я не делал этого, Фриш. Я не убивал! И ты это знаешь. Не понимаю, почему твердишь одно и то же. Но сейчас мы говорим о нас. Я и ты — это навсегда. Только я и ты. И никаких царей.

— Демон и демон!

Мы оба замерли, оцифровывая. Ну да, «Черта с два!» в этом мире звучит не очень убедительно.

Но Ахмес неожиданно усмехнулся. А потом припал носом к моему и зашептал жарко:"

"— Можно и так, дурочка. Но я бы сказал лучше — мы два мага. Мы можем стать силой, с которой трудно тягаться. Мы двое. Мы вернем нашей родине Инбу-Хенж былое величие. Она снова станет столицей страны, в которой мы будем править! И в тебе, и во мне течет кровь древних правителей. Потому что раньше царствовали только маги. Зачем тебе капризный мальчишка и его глупая амбициозная мамаша? Зачем тебе двор вельмож, где каждый тянет мантию на себя? Они поглотят тебя в своих интригах и распрях.

Как пески пустыни похоронили под собой великого Шесеп-анх!(Так древние египтяне называли Великого Сфинкса, который находится на плато Гиза. В переводе это название означает «Живой образ»).

Я снова испугалась за сохранность своего носа. Нет, в самом деле, он и так-то не эталон красоты, а если о него еще и тереться с таким остервенением, то он превратиться в распухшую картофелину.