Невеста фараона

Я кивнула, ускоренно дожевывая и заглатывая остатки пирожка с ягодно-розовым джемом. Нежнейшая вкуснятина. Знали бы повара нашего отеля в Хургаде, какие чудесные блюда умели готовить их далекие предки, старались бы лучше!"

"— Столько всего произошло за полдня, даже не знаю, как мне к тебе обращаться, девочка, — он нарочно использовал ласковые подкаты. Показывал, что мы самая близкая родня.

Значит, я действительно взлетела на невозможную высоту, если главный визирь самолично клинья ко мне подбивает и подыскивает правильные слова.

— Здравствуй, дядюшка, рада тебя видеть, — со всем возможным достоинством произнесла я.

По возможности, разумеется. Как Танеферт в такой ситуации отвечала, мне не ведомо, а у меня опыта только пара репетиций первой встречи Джельетты с Ромео на балу. Хотя придворным достоинством там и не пахло, вообще-то. Но я по крайней мере подбородок вскинула почти по-царски. Не так высоко, как это умела Мутемуйя, но тоже ничего.

Дядя оценил. Одобрительно зацокал языком.

— Тебе, нужны союзники при дворе, Танеферт.

— Разве вы не визирь супруги царской?

Ага, нашел дурочку с переулочка. Такая дама не потерпела бы не союзника в главных визирях. Но на мой откровенный выпад Птахмес лишь многозначительно хмыкнул и перешел на заговорщицкий шёпот:

— Завтра утром я приглашу тебя на аудиенцию. Думаю, до этого ты уже успеешь потолковать с матерью царя, да будет он жив здрав и невредим. Будь осторожна и не обещай ей ничего, пока не поговоришь со мной. Ты не знаешь местных правил и не знакома с расстановкой сил.

«А где ты раньше был, пока я с ума сходила от неизвестности? И моим единственным гидом по местным традициям был сексуально озабоченный убийца моего отца Ахмес. Как ты допустил до такого?» — хотелось мне выплюнуть ему в лицо. Потому что я знала, каким должен быть настоящий дядя. Мой любимый дядя Гена за меня кому угодно хребет сломает. А этот… Одно название родственник. Он бросил тут Таниферт совсем одну. Еще до того, как в ее теле оказалась я.

В общем на языке у меня вертелся целый том, то есть свиток обвинений. Но природная сдержанность и приобретенная дипломатия Танеферт не дали мне и звука проронить.