Наваждение генерала драконов

Он толкнулся еще несколько раз и, глухо застонав, опустился на меня.

— Ты мое наваждение, Айла, — его голос пробирал до мурашек. — Ты всегда, с самого детства, была моим наваждением. Я желал тебя, даже когда не помнил. Искал и звал. Ты моя жизнь. Моя единственная!

— Твоя, — я прижала его голову к себе. — Была есть и буду только твоей, мой генерал.

Спустя две недели

Дядя Сэтт медленно шел на поправку. Этот хитрый дракон будто специально тянул время.

В доме стало совсем тихо. Мы с Хэйлом наслаждались своим таким долгожданным счастьем.

Кажется, любовь к науке все же померкла под чарами единственной.

Стоя на террасе в объятьях своего дракона, я наблюдала, как брат прохаживается по тропинкам отцветающего сада в сопровождении своей ненаглядной Маники.

— Я смотрю, твоей маме уже совсем хорошо, — шепнул на ухо Хэйл и кивнул куда-то вправо.

— Ммм? — я бегло осмотрела пространство перед собой и нашла матушку у кустов с розами, которые непонятно как уцелели под натиском смертельной магии моего мужчины. Она явно спешила на кухню.

— Они передумали уезжать сейчас? — поинтересовался муж.

— Папа переживает, что мама плохо перенесет дорогу. Поэтому еще неделю или две побудут здесь, — пробормотала я и, откинувшись на грудь своего дракона, прикрыла глаза.

Солнышко светило ярко, отражаясь от поверхности луж.

Земля буквально парила, листва мокрая от тяжелых капель...

Но даже ворча на погоду, я не могла не признать — природа здесь волшебная.

— Хэйл, ты еще несогласен устроить торжество в доме отца?

— У нас, огонек, есть свой дом, — проворчал муж, тут же нахмурившись. — И правильнее устраивать гуляния и для наших людей тоже.

— Но это твое наследство, — заупрямилась я.

— Нет, это приданое Надии, — четко произнес он в ответ.

— Но, Хэйл...

— Она бесприданница, милая, без отца и матери. Она должна чувствовать себя достойной Брана.

— Но дядя Сэтт...

— ... согласился с моими доводами.

— Ты говорил с ним? — Я удивленно вскинула голову и заглянула в такие любимые холодные серые глаза.

— Ты же знаешь, что нет, — на лице моего дракона заходили желваки. Так всегда было, когда речь заходила о бедном дядюшке.