Невеста для бастарда

»

— И если я приглашу вас на ужин — здесь ли, в доме или в ресторане… Вы будете отбиваться так, словно я покусился как минимум на вашу жизнь?

— Безусловно, — улыбнулась я. Надеюсь, получилось решительно и беспощадно.

— А зачем? — тихо спросил он. — Вы действительно считаете, что я могу вас как-то оскорбить? Или унизить?

— Я просто хорошо помню: кто вы и кто я, — против воли вырвалось у меня откровенное.

— И что это меняет? — высокомерно вскинул он подбородок.

А вот действительно — что? Мне было приятно общаться с ним.

— И могу ли я вас куда-то пригласить, не натыкаясь на ваше: «Нет, милорд»?

Мы замолчали, пытаясь что-то разглядеть в пламени камина.

— Мне бы очень хотелось выбраться в книжный магазин, — вдруг решилась я.

— Вам наскучили мои серьезные научные книги? — Улыбка разгладила черты его лица, выражение глаз приобрело какую-то мягкость и… нежность, что ли?

— Они прекрасны, милорд. Однако хочется и чего-нибудь легкого… Или просто людей увидеть…

— Я свяжусь с целителем. Если он разрешит, отправимся завтра с утра.

Вернулся буквально через минуту:

— Нашу поездку одобрили. Так завтра… Скажем, часов в десять?

— Хорошо, милорд. — Я поднялась.

— Вы уже уходите?

— С вашего позволения, милорд, я устала.

— Конечно. Идите, Вероника. До завтра.

И он снова уставился в камин, а я пошла к себе, размышляя на тему: «А что это было?.. А что я такое вытворяю?!!»

Мы позавтракали каждый на своей половине. Занялись каждый своими делами — по крайней мере, я. Милорд, как я услышала от слуг, на службу не поехал. Затем мы чинно встретились возле парадной двери ровно в десять утра. Как раз часы хрипло отбивали удары.

— Доброе утро, — поприветствовала я милорда Верда.

— Доброе утро! — ответил он мне.

Пальто. Другое. Вишневое… В последний раз я выходила из дома, точнее, меня выводили… В черную карету с решетками… Меня ощутимо повело.

— Может, вам рано еще выезжать? — правильно оценил мое состояние милорд.

Я замотала головой, и прогоняя дурноту, и не соглашаясь с ним. Милорд Верд не сводил с меня тревожного взгляда.

— Это надо пережить. И забыть, — сказала я не так ему, как себе.