Невест так много, он один

А я выходила, словно принцесса, опираясь сразу на две предложенные мне руки.

Прогуливающаяся публика посматривала на нас с любопытством. А узрев мои абсолютно белые волосы, многие сбивались с шага и притормаживали. Причем не только дамы. Какая знакомая реакция! Я закатила глаза, давая понять, что об этом думаю, но заговорила совсем о другом:

— Лекс, мне колбаску в лепешке и кулек жареных каштанов.

И тут лорд изволил проявить аристократичность:

— Я сейчас отправлю слугу.

Лексинталь, который уже горел предвкушением, посмотрел на него обиженно, но роптать не решился.

— Вам не стыдно лишать ребенка радости?!

— Что? — опешил маркиз.

— Ваше сиятельство, вы разве не знаете, какое удовольствие самому купить лакомство у уличного торговца или лоточника? Выбрать то самое яблоко и именно конкретную колбаску? А вы собираетесь помешать Лексу.

Последний смотрел на меня, открыв рот, и, кажется, даже не дышал. Его сиятельный отец замер, пытаясь понять, как отреагировать на мои слова.

— Ох, мужчины... — вздохнула я, подцепила своего начальника под локоток и ненавязчиво потянула в нужную сторону. — Учитесь, мой лорд. Сейчас мы подойдем, вы выберете именно ту колбаску, которая на вас смотрит и кричит: «Съешь меня! Съешь меня!». Оплатите ее, вдохнете аромат, а потом откусите, прожуете и ощутите экстаз. Лекс, запоминай, тебя это тоже касается.

Почему-то рука моего спутника начала трястись. А потом и он сам. Не понимая, в чем дело, я подняла голову, чтобы проверить, не плачет ли он от такой моей бесцеремонности, но маркиз трясся от беззвучного смеха.

Я закусила губу и скромно потупилась. Всё идет отлично. Девушки, над которыми смеются, не вызывают желания на них жениться. И это великолепно! Я буду очень хорошим ассистентом, няней, домоправительницей, другом. Но брака нельзя допустить. Зря Мари́ка не верила в мои силы.

— Как ты считаешь, кому из нас вот эта колбаска кричит: «Съешь меня»? — с непроницаемым лицом поинтересовался сиятельный лорд у стоящего рядом паренька.

— Не мне!

— А эта? — Мужчина указал на другую.

— А эта, несомненно, мне. Я прямо слышу ее голос, — абсолютно серьезно ответил его юный спутник. — И она просит завернуть ее в самую мягкую лепешку.

Надо было видеть ошарашенное лицо уличного торговца, выполнявшего заказ. Он вручил еду мальчишке и вопросительно взглянул на странного аристократа.