Неуловимый. Часть 1

Но амулеты, потеряв половину своего заряда, болты всё-таки отклонили. В ответ уже стреляли мы.

Троих всадников снесло с сёдел. У каждого, из упавших на брусчатку дороги, в животе торчал или болт или стрела. Под отличным ракурсом они к нам стояли во время начала движения в нашу сторону, а дальше пел только мой лук, как кегли сбивая супер снарядами железных человечков, пытавшихся в ходе этого избиения то ли за меч схватиться, то ли зарядить разряженный арбалет. Что характерно, парочка наблюдателей с другой стороны дороги так и не появилась.

Мы их ждали, но никого. И вот, когда мы решили спуститься на землю для сбора трофеев и пленения разбойников, а я догадался проверить пространство вокруг нас, из-за адреналина в крови мысль об этом просто вылетела из головы, и появились со стороны дороги куда мы вели путь, всадники.

Картина маслом.

Разбойники уничтожают бравых благородных… И, именно такие мысли пришли к руководителям этого отряда. Вот только мой лук метил жалом стрелы пожилому дядьке точно в переносицу, который был готов отдать команду для атаки на нас.

– Я, граф Цилин. Конюший его светлости великого герцога Шенгер. Что тут происходит? Опустите оружие, никто вас не собирается атаковать.

Я с облегчением опустил лук. Всё-таки, держать его в натянутом состоянии ещё то удовольствие.

– Наши слова сложно уложить в концепцию невиновности, когда вон двенадцать воинов корчатся на земле от адских мук. Давайте вы просто опросите вон тех людей, которые спрятались под телегами, что же здесь на самом деле произошло. Думаю, маг у вас найдётся, который сможет определить, когда человек врёт, а когда нет, и, если есть целитель или амулеты, помогите раненым. Только наши стрелы и болты, будьте добры, вернуть.

Граф спокойно слушал, что я ему говорю, и по его лицу было понятно, что он очень удивляется. У меня за спиной стоит машина убийства. Нанс после процедур по методике Ку, представлял из себя ещё того шкафа, а в кольчуге и с огромным мечом в руках и подавно. А тут какая-то мелюзга и за него ответ держит. Для империи это просто немыслимо, когда дети тут, по определению, никто, и зовут их никак.