Несознательный

— Хорошо, обязательно созвонюсь, — ответил Анатолий Павлович, — мне самому интересно чего он там смог предложить.

Созвониться с командиром 41-го ИАП не составило труда, но договориться о передаче рукописей удалось не сразу.

— Понимаешь, Анатолий Павлович, — отнекивался Ершов, — то наставление, о котором ты говоришь, проверку в инстанциях не проходило, и делиться им вне полка чревато. А ну как проверяющие его найдут, что говорить будешь?

— Да ты чего, Виктор Сергеевич? — Наступал Жуков. — Об этом даже комдив знает, да и причем здесь проверяющие, просто обмен опытом между полками.

У нас тоже есть чем поделиться, хочешь, и мы свои схемы нарисуем?

— Ладно, передам нарочным, — сдался Ершов, — вот как перепишем, так и пришлю.

Ждать пришлось не долго, наставление пришло к концу второго дня, и как не занят был командир 32-го ИАП, а время для ознакомления с рукописью выделил. Сначала решил посмотреть наставление мельком, дабы понять стоящее ли это дело… и не смог оторваться, пока все не прочитал и не просмотрел.

— Ах, черт! Ну, конечно, — вскрикивал он, выуживая нужную для себя информацию, — и мы так действовали, но только в начале, до конца только не доводили, скорости не те. А это тоже знакомая схема, получилось как-то раз, а оказывается ее можно чаще применять…

Периодически ему приходилось отвлекаться для решения текущих дел, но после он снова накидывался на наставление, как голодный на еду."

"— Вот оно значит как, — задумался Анатолий Павлович, когда дошел до конца рукописи, — я думал, что результативность у соседей только благодаря новым истребителям такая, а оказывается, они по своим правилам люфтваффе бьют.

И ведь дельно все написано, и ничего ни убавить, ни прибавить. Теперь как-то надо найти время, чтобы донести до летного состава содержание этого наставления, да отработать схемы на практике. К утру штабные писари успели один раз переписать наставление, и рукопись, наконец, добралась до тех, кому и была предназначена. Конечно, относительно описанных схем боя появилось много вопросов, но в целом наставление было признано годным — вот если бы были самолеты такие же как в 41-ом ИАП…

* * *По моему в люфтваффе натурально перепугалось, теперь в небе Смоенска иногда можно было видеть до двенадцати пар противника, и это не предел, стоило появиться бомбардировщикам, как нашим, так и немецким, и в небе начинались битвы, где принимали участие до тридцати истребителей с каждой стороны.