Несознательный

— Извините, тут написано, что наблюдается отсталость в умственном развитии, но я этого не заметила.

— Да, пока заметить это трудно, — согласился доктор, — но, к сожалению, диагноз объективен, все-таки у больного на самом деле был энцефалит. У него поражена та часть мозга, которая отвечает за память и критическое мышление. Нельзя сказать, что он не может ничего запомнить, может, но помнит он только то, что ему интересно, остальное им начисто отвергается. Та же проблема и с той частью мозга, которая дает оценку событиям, можно сказать, что и праздник и похороны вызывают у него одинаковые эмоции и абсолютно отсутствует ответственность.

— Направление в школу умственно отсталых писать?

— Зачем? — Удивился эскулап. — Хватит ему и того образования которое есть. Читать, писать умеет, а физика с математикой вряд ли пригодятся ему в жизни.

Валентине ничего не осталось, как идти выполнять распоряжение врача, но стоило ей выйти в коридор, и она опять столкнулась с Виктором. Тот поздоровался с ней и устремился по своим делам дальше.

— Вполне себе обычный паренек, — думала она, — и если бы не диагноз, ни за чтобы не заподозрила, что у него есть проблемы с головой. Надо же, умственное развитие у него отстает, вот кто бы мог подумать?

Ближе к вечеру Валентина снова навестила Виктора, тот читал какую-то книгу, полулежа на кровати.

— О! Валентина Егоровна, — промурлыкал он, отрываясь от чтения книги, — очень, очень рад вашему визиту.

— Так уж и рад, — хмыкнула медработник, — некоторые боятся моего прихода, даже до слез доходит.

— Странно, вы же уколы не ставите? — Удивился он, и тут же в его взгляде появилась настороженность. — Или я не прав?"

"— Иногда приходится выполнять обязанности процедурной медсестры, — пожала плечами Валентина.

— Но все-таки бывает, — вздохнул Виктор, а потом вдруг снова улыбнулся, — и все равно, было бы мне лет на пять больше, признался бы вам в любви и позвал бы замуж.

— Что? — Опешила Валентина. — Ты брось такие мысли, рано тебе еще об этом думать.

— Почему? — Удивился паренек. — Разве я что-то нехорошее сказал? Думать о будущем никогда не рано, хуже того, все думаешь, что рано, а вдруг оказывается поздно.