Несознательный

— Что, не видела фильм? — Подкрался я к девушке.

Она мотает головой и поворачивается посмотреть на того, кто проявил интерес. Вроде нормальная девчонка, такие мне когда-то нравились, глазки умненькие, смотрит вопросительно, вроде как «Чего хотел?»

— А хочешь посмотреть?

— Хочу, но у меня сейчас денег нет, — отвечает она, давая сразу понять, что билет выкупать не будет, и снова отворачивается к афише.

— А я денег просил? — Делаю удивленное лицо. И тут же сокрушаюсь, — вот же буржуазная натура, никак ее выдавить из себя не получается.

Ага, сейчас в ней борются два чувства, одно из них гордость: «Мне подачка не нужна»; другое, желание: «Хочу посмотреть фильм, о котором много говорят». Чувства равнозначные, поэтому явного перевеса нет ни в ту, ни в другую сторону. Надо помогать делать выбор:"

"— Ну, хватит здесь на плохо прорисованную Орлову смотреть, — нагло заявляю я, проявляя нетерпение, — думаю, на экране она будет лучше смотреться. Пойдем, не мешай мне делать доброе дело, а то так и останусь на частнособственнических позициях.

О, улыбнулась, значит, согласна помочь заблудшей душе.

— Виктор, — представляюсь незнакомке.

— Катя, — слышу в ответ.

— Вот и славненько, — говорю я и тихонько толкаю ее под локоток, — пошли, нечего здесь мерзнуть.

А вообще, хороший клуб заводчане построили, просторный, толкаться не приходится, вот только есть недоработки, зимой все в зимней одежде прутся в кинозал и там раздеваются, а одежду весь сеанс держат в руках, а кто и вовсе ее не снимает, с трудом протискиваясь на место.

О как, а сегодня работает буфет. Почему удивляюсь? Да потому, что редко где в эти времена можно увидеть буфеты, тем более, что страна совсем недавно ушла от карточной системы, видимо это кто-то из кооператоров договорился, чтобы в тепло пустили торговать. Ассортимент вообще-то бедноват, но пирожное и дюшес в наличии, это потому что праздник? Недолго думая, лезу в очередь и через несколько минут вываливаюсь из нее с двумя пирожными и двумя стаканами напитка дюшес.

— Угощайся, — пристраиваю я крашеный железный поднос на строганные доски, которые приделаны прямо к стене на уровне живота.

— Я…, я не хочу, — тут же пытается отказаться Катерина.

— Зато я хочу, — бурчу в ответ, — а если ты откажешься, то и мне придется отказаться. Как я буду выглядеть, если придется все это есть в гордом одиночестве? Хочешь оставить меня голодным? Прекращай вести себя как тургеневская девушка и мне не придется смущаться.