Нерушимый 6

Но ведь, в конце концов, не понравится — вернусь, мне слово офицера дали, и это не мое решение, я не по своей воле бросаю команду. Только бы успеть сказать парням, что мне предстоит. Будет совсем некрасиво, если они из газеты узнают о моем уходе, а не от меня.

Команду я перехватил на выходе из стадиона. Меня сразу же окружили, со всех сторон посыпались вопросы — что, мол, и как. Я молча вручил Санычу повестку и вдруг понял, что не могу откровенно ответить на безмолвный вопрос в его взгляде, потому сказал частичную правду:

— В долбанном указе есть подпункты, по которым я попадаю под призыв.

Все помрачнели. Димидко потупился, протянул руку:

— Поздравляю, это огромный шаг в твоей карьере.

Погосян и Микроб смотрели под ноги. Ветераны стояли молча. Только на лице Жеки читалась неподдельная зависть.

— Я не хочу уходить из команды, — сказал я, наблюдая, как меняются лица парней, в глазах загорается надежда, — и сделаю все возможное, чтобы как можно быстрее вернуться.

Димидко грустно улыбнулся.

— Два года тебе «служить» — что ты сделаешь?

— Сделаю. Как умудрился сделать, когда сидел в СИЗО, а там ситуация была куда более безвыходной.

На Жекином лице проступило непонимание: как же так — не хочет? Вот я — хочу! Вот бы мне на его место!

Я уточнил:

— Обещаю сделать все возможное, чтобы вернуться в команду ко второму кругу.

Мне никто не поверил. Но им нельзя было знать того, что знаю я.

Увлеченные раздумьями, мы не заметили подошедших телевизионщиков.

— Здравствуйте!

Ярко накрашенная брюнетка, стриженная под мальчика, держала в руках микрофон и смотрела на нас, круглый невысокий оператор устанавливал камеру.

— Как здорово, что я застала «Титан» полным составом! Можно задать пару вопросов и прояснить ситуацию?

Димидко вскинул руку и отвернулся.

— Потом.

Оператор направил камеру на меня, а журналистка словно не услышала Сан Саныча, обратилась ко мне:

— Меня зовут Ольга, первый михайловский канал.

«Оперативно сработано, — подумал я, снова ощутив себя мячом на футбольном поле. — И правда ведь врать не придется». Теперь из меня будут делать жертву режима. Что ж…

— Это беспредел, — сказал я, вытащил из сумки повестку, приблизил к камере. — Вот снимайте. Я перехожу в «Динамо» не по своей воле.