Нерушимый 6

 — Это ты меня подставил, а не я тебя! Я твой косяк исправила, и ты не представляешь, через что мне пришлось пройти! Что выслушать! Сам следишь, а я — доверяй?

Будь мне, как ей, девятнадцать лет, я бы тоже орал и до хрипоты доказывал, что не верблюд, но мне было вдвое больше, и я понимал, о чем она. И понимал, что никакие слова ее не успокоят, она в состоянии аффекта, и ни в коем случае нельзя оставлять ее одну в такой момент, чтобы она не натворила беды. Кто-то должен быть взрослым.

Девушка схватила плащ и рванула на улицу.

— Отпусти, козел! Ненавижу! Я еще и виновата! Люди-и, помогите!

Прохожие оглядывались. Два мужчины остановились, думая, что совершается насилие.

— Все в порядке, — сказал я им. — Истерика."

"— Не в порядке, — орала Лиза, вырывалась, царапалась, пыталась лягнуть, а я всеми силами старался ей не навредить. — Не трогай меня, мудак! Мама была права, зря я с тобой связалась! А я тебя защищала, не слушала их!

Мужчины остановились, но пока не вмешивались.

— Вызовите милицию! — разорялась Лиза.

— Лучше такси, — спокойно сказал я и потащил ее к желтой «волге», стоящей неподалеку.

Мужчины двинулись за нами, один достал телефон. Я открыл заднюю дверцу машины и затолкал туда Лизу, сразу же свернувшуюся на сиденье калачиком. Мне навстречу выскочил маленький круглый таксист, злой, как лангольер, я сунул ему пятисотенную.

— Командир, отвези девушку в Лиловск, адрес она скажет.

— Чтоб ты сдох! — всхлипывала она.

Таксист почесал в затылке, поглядел на меня, на нее, кивнул.

— Присмотрите за ней, пожалуйста, — сказал я уже шепотом. — Чтобы глупостей не натворила.

— Присмотрю, — кивнул таксист, отсчитывая сдачу. — Красивая была игра, спасибо.

Узнал во мне Нерушимого, пожал руку, сел за руль. Машина тронулась. Двое мужчин, собравшихся спасать Лизу, ушли. Сотрудники столовой, наблюдавшие шоу на улице, вернулись на рабочие места.

Ничего другого на ум не приходило. Поступи я иначе и продолжи разборки, эти двое вызвали бы наряд милиции, Лиза убежала бы в ночь, и непонятно, что с ней было бы дальше, а меня отвезли бы в участок.

Я побрел прочь и лишь спустя время заметил, что так и сжимаю сдачу в кулаке. В душе было пусто и грязно, как в зале после вечеринки. Колыхались занавески, сквозняк гонял по полу обертки от конфет и мишуру. Достав телефон, я написал хозяину яхты: «Назавтра — отбой».