Нерушимый 6

— Где Денисов?

Тренер чуть не подавился, салфеткой промокнул губы и ответил:

— Дома, с семьей, сегодня все с семьями, завтра с утра награждение, пресс-конференция, как и договаривались, со всего Союза журналисты приедут, даже из…

Я выругался, ударил стену.

— Мне нужен адрес Денисова, у него мой телефон!

— Что с тобой, Нерушимый? Ты белены объелся?

— Мне. Нужен. Адрес. Денисова!

— Не скажу, — спокойно ответил Марокко. — Мне не нравится твое состояние.

— Нормальное состояние. Где остальные?

— Говорю же, все дома, иди и ты.

Я снова выругался. Ладно, найду способ выяснить, как связаться с начальниками ЦСКА и «Спартака».

Пришлось возвращаться домой за деньгами, покупать планшет, заходить в Комсеть, выписывать интересующие телефоны, а потом звонить из автомата. В этом мире сим-карта привязана к владельцу. При утрате телефона нужно заблокировать предыдущую, синхронизировать старую с новой — чтобы звонки переадресовывались на новый номер, и только тогда выдадут другую.

В итоге я дозвонился только до начальника ЦСКА, который даже половины моей речи не выслушал, сказал, что Акинфеев их устраивает и другие вратари им не нужны.

Без пятнадцати шесть я распахнул вошел в кабинет Ковалева, не постучав, уселся на стул и скрестил руки на груди, наблюдая, как вытягивается лицо начальника «Динамо».

С вами, крысы, только так! А то вздумал бюджет экономить за мой счет!

— Надумал? — по возможности спокойно спросил он.

— Мне предложили похожие условия, но плюс по пять тысяч за ничью, — блефанул я и принялся загибать пальцы, — служебную машину, гарантированное место в основном составе.

С каждым выдвинутым условием улыбка Ковалева становилась все шире, он щурился и кивал.

— Похоже, договор придется откорректировать, — наконец сказал он, взял оба договора, пробежался взглядом по тексту. — Еще я предлагаю тебе разовую путевку на курорт, где не каждый бывает.

— На Сейшелы? — поинтересовался я.

— Нах… — все так же улыбаясь, произнес он, разорвал договор, потом еще и еще раз, швырнул обрывки мне в лицо. — Не понял? Пошел отсюда нах…!

— Как знаете, — сохранив лицо, сказал я. — Вы об этом пожалеете!

— Ага, уже начал.

Когда я потянулся к ручке двери, Ковалев меня окликнул:

— Нерушимый, а ты точно не упоролся ничем? Или ты на учете в дурдоме стоишь, и у тебя раздвоение личности? — Он щелкнул пальцами.