Нерушимый 6

Эта часть города чем-то напомнила Ригу, только улицы пошире. В Глазго было много арабов, куда больше, чем выходцев из Африки, а еще мы встретили русское кафе «Beryozka», и Штирлиц понял, что его рвет на родину. Точно, понял, что не смог бы никуда эмигрировать — ностальгия бы замучила.

По городу мы бродили до вечера. Сфотографировались возле университета Глазго, который сошел бы за магическую академию. Побродили возле здания горсовета, монументального и напыщенного, украшенного сусальным золотом и драгоценными камнями.

Особенно меня впечатлил Народный дворец — добротное квадратное здание из красного кирпича, с традиционно квадратными колоннами, куполом со шпилем. Смотришь на него и ощущаешь основательность, монументальность. А с другой стороны к нему прилепилось сооружение воздушное и эфемерное — Зимний сад из стекла на металлическом каркасе, выкрашенном в белое. Точно — утес и тучка.

В музей мы не пошли, потому что устали к тому моменту, а сад посетили.

Последним пунктом был мост Клайд-Арк, который не впечатлил. Наверное, он здорово смотрится в темноте, но она тут наступит далеко за полночь.

Может, я извращенец, но Глазго мне понравился больше Лондона. Ощущение, что приходишь в гости не к жеманному аристократу, а к торговцу или рабочему, пожимаешь мозолистую руку, он хлопает тебя по спине и говорит: «Пойдем, братишка, покажу, чем богаты». И угощает хаггисом.

С удовольствием побродил бы по улицам, чтобы лучше прочувствовать его душу, но начиналась неделя подготовки к соревнованиям.

Вечером ко мне в номер постучала Энн, и мы провели еще одну ночь, теперь уже симпатия была взаимной, но в глубине души я помнил, что нахожусь в постели с врагом. Мной овладел чисто спортивный интерес, кто в ней победит: женщина или агент. Она ведь убеждена, что у нас в СССР страх и ужас, и намерения ее чисты, а по факту у нас совсем не хуже ведь! А что если как-то ее вызвать, чтобы посмотрела и сама убедилась? Или бесполезно — свинья везде грязь найдет?

А еще Аксель оказался нормальной ориентации, и у него была девушка.

На третий день нашего пребывания в Глазго он постучал в мой номер, вошел и, не ожидая приглашения, сел в кресло, по пути мгновенно преобразившись из плюшевого мишки в росомаху.