Нерушимый 6

На Кокорина я не смотрел, но буквально видел, как растет шкала репутации с ним, и продолжил:

— Саня честно рискнул, и у него не получилось. Команда так же честно не рисковала, и тоже не получилось. Короче, Игорь, ты неправ. Знаю, нужно мужество, чтобы признавать свои ошибки. Это сложно. А ты, Саня, неправ, что сюда пришел. И вообще тебе бухать нельзя, потому что планка падает.

Я взял Кокорина под руку и вывел из номера. Он немного остыл, покосился на дверь и сказал:

— Спасибо, брат. Я бы его…

— Верю — укокошил бы.

Запрокинув голову и захохотав, он освободил руку и поплелся к себе, а потом вдруг развернулся и блеснул глазами.

— Но если он еще раз…

— Игорь все понял.

Кокорин протянул руку, я пожал ее. Надо же, как все обернулось! В той реальности мне казалось, что Кокоша — гнилой понторез, а Денисов — Д`Артаньян, а на деле с Саньком оказалось гораздо проще договориться, и он первый динамовец, который вот так искренне протянул мне руку. И вообще, Кокорин — довольно искренний парень, его беда лишь в том, что он никак не может повзрослеть что здесь, что там.

Денисов тоже понял, что накосячил, но ошибку свою вряд ли признает.

В коридоре мы с Кокориным разошлись, я направился в свое крыло и обнаружил толкущегося под дверью волонтера Пола. Он помахал мне и сказал по-русски:

— Жаль, что вы пыииграли, я за вас болел. Жаль, тебе надо завтыа уезжать. Поговорим? — Он потряс бумажным кульком, где что-то шуршало. — Кукис из мой любимой кондитерской. Кто не ел кукис, не понять Англия!

Я заглянул в кулек, там было печенье, напоминающее овсяное с вкраплениями шоколада и, похоже, цукатов.

"— Ты пьешь чай? Приглашаю пить чай, с чай — хорошо, — уверил Пол и протянул упаковку чая с Биг Беном. — Подарок. Идти в кафе?

— Правильно — пойдем, — поправил его я, достал печенье и сжевал одно, зажмурившись от удовольствия. — М-м-м, сногсшибательно!

— Что с ноги? — не понял Пол и напрягся.

— Сног-сши-ба-тель-но — значит очень хорошо.

Пока мы шли, Пол пытался выговорить «сногсшибательно» и ворчал по-английски, какой же сложный русский язык, какие же дурацкие окончания, а падежи — так вообще глупость несусветная, вот зачем их шесть, когда спокойно можно обойтись тремя?

— В СССР есть народ — дагестанцы, говорят они на табасаранском языке, так вот там падежей как минимум тридцать пять.

— Таы-баы… Тарр-бар-р, — пытался выговорить новое слово англичанин, в итоге расстроился и плюнул, заключив: — Понять падежи умеет только ыу… р-русский.