Нерушимый 6

 — Кто еще?

Ручку подергали, но дверь была заблокирована. Уверенный, что это Кокорин, я, не дожидаясь, пока хозяин номера расчехлится, убрал электронный ключ из разъема и открыл дверь.

Внутрь ломанулся Кокорин, прошипел:

— Получи, сука!

Я чуть сместился в сторону, уходя от удара. Перехватил его руку, заломил за спину, повалил Кокошу, от которого разило спиртным, и оседлал раньше, чем он сообразил, что быканул не на того. Обалдевший тезка завозился на полу, тщетно пытаясь освободиться из захвата, увидел Денисова, растерянно стоявшего у кровати, и замер.

— Что за нахрен?! — воскликнул Денисов.

— Ты, сука, меня на весь мир опозорил! — В голосе Кокорина клокотала ярость. — Тебе повезло, падла ты замшелая! Еще одно оскорбление во время игры — и я тебя по газону размажу, понял? У всех на глазах!

— Отпустить его? — спросил я у Денисова.

Мой вопрос привел его в замешательство, и я принял решение сам.

— Саня, я не позволю вам друг друга покалечить, понял? Кто начнет бычить, того придушу.

— Да кто ты такой, мелкий говнюк… — возмутился Кокорин.

— О, по части бития морд и удушений, поверь, он мастер, — хохотнул Денисов.

И тут я не выдержал, сидя верхом на Кокорине, обложил обоих так многоэтажно, что они рты разинули, не рискуя слово вставить. Если опустить мат, я говорил о том, что мелкий говнюк вынужден успокаивать двух великовозрастных дебилов, которые попутали берега. Помолчав немного и дав им время на осознание, я сказал спокойно:

— Саня, попустись. Давай без глупостей, да? — И поднялся.

Кокорин вскочил, как на пружинах, уставился на Денисова, и его аж перекосило от ненависти.

— Мужики, это несерьезно, — сказал я. — Давайте мы вернемся в Москву, и вы дома силой богатырской померяетесь. Здесь — не надо. Здесь у нас общий враг, а он только чего-то эдакого и ждет.

— А ты вообще заткнись, сопляк, — вызверился на меня Кокорин, в то время как Денисов был спокоен.

Я проигнорировал оскорбление и обратился к Денисову:

— Игорь, представь, что Марокко тебя так с поля утащил — за шкирку, как щенка.

На лице капитана команды недоумение сменилось возмущением.

— Это другое! Я бы ему врезал.

— Да нет, «это другое» называется двойными стандартами. Например, Марокко уверился, что ты неоправданно рискнул, и распустил руки. Вот и ты так же сделал. А Саня руки в ответ не распустил, не опозорил Союз. Вот честно, не уверен, что я сдержался бы. Так что молодец в этой ситуации он.