Непридуманное счастье

Только для одного человека в этом мире Таня бесспорно самая умная и самая красивая — для дочери. — Но главное в человеке — искренность.

— Как это — «искренность»?

Этот вопрос требовал четкой мысли, потому Татьяна задумалась, как ответить дочери правильно и понятно.

— Искренность… — повторила она. — Искренность, это когда честно говорят, что чувствуют… что на душе. Когда правду говорят, наверное, так.

— Пфф, — Настя пренебрежительно фыркнула и выдала с поражающей уверенностью: — Всю правду рассказывают только дураки!

— Ты с чего так решила? — изумилась в ответ Таня.

— Так Денис всегда говорит.

— Знаешь, — сказала внушительно, — Денис тоже может ошибаться. Не надо верить каждому его слову.

— А он у нас искренний? — тут же озадачила вопросом.

— Он у нас искренний.

— Тогда как я могу ему не верить? — возмутилась маленькая дочь. — Он же правду говорит, так ведь получается!

— О, Господи… — вздохнула Татьяна, — это ж надо так вывернуть…

— Я что‑то запуталась, где надо врать, а где не надо, — недовольно изрекла Настя, разрываясь в противоречиях.

 — Кому верить, а кому — нет. Все, у меня теперь точно депрессия. Я не только не знаю, чего я хочу, я еще и запуталась.

— Начнем с того, что врать вообще никому не надо. А вся твоя «депрессия» от безделья. Пойдем помоги мне расставить книги.

— Если хочешь поработать — ляг поспи и все пройдет.

— Этому тебя тоже Денис научил?

— Нет, так Лёня говорит.

— Чувствую, научат они тебя. Пойдем, говорю. Вот эта стопка книг — твоя. Расставь на нижней полке.

— Я лучше мультики посмотрю. Депрессия — это не простуда. Само пройдет.

— Давай, Настюш, не ленись, — подогнала мама.

Настя хоть и нехотя, но все же сползла с дивана, чтобы помочь матери с уборкой. Девочка уселась на полу, скрестила ноги и взялась разбирать книги.

Таня посмотрела на дочь. Депрессия. Это ж надо такое придумать. Хотя тут в пору самой впадать в депрессию. С тех пор как вернулись в город, извела себя сомнениями. Все‑таки разбередил ей душу Лёня, как‑то сумел пробиться сквозь оболочку, что теперь из головы не выходил со своими «чудесами» и «звездами».

Но так сложно сделать первый шаг, так боязно. Вот и топталась на месте, отшучиваясь и делая вид, что ничего особенного не между ними не происходило. Для Лёни «просто будь со мной», а для Тани словно прыжок в бездну. Привыкла быть одна, научилась. Одно могла сказать точно: то, что Лёня настроился на легкую необременительную связь, ей не то чтобы понравилось, но устраивало.