Непреднамеренное отцовство

И осознания, что я с этим странным и совершенно непредсказуемым человеком в квартире совсем одна. Романа я не считаю в этом случае.

Становится совсем неуютно, и я решаю, что мне будет лучше вернуться к себе. А лучше к Роме. У него кровать широкая, рядышком лягу.

— Я пойду, Ярослав. А ты… лучше идти спать уже тоже."

"Да, ему точно пора. Особенно если судить по бутылке, в которой нет добрых двух третей.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, и вдруг вздрагиваю, когда на моём запястье сжимается крепкое кольцо мужских пальцев.

— Ты не ответила.

— Отпусти, — пытаюсь вырваться, но Нажинский не позволяет. Держит крепко, а потом и вовсе дёргает на себя, вынуждая завалиться ему на колени.

— Ответь, Соня, — одной рукой он удерживает меня, а пальцами второй фиксируюет голову за подбородок боком к нему. — Тебе не всё равно?

Его горячее дыхание, смешанное с горьким ароматом дорогого алкоголя, обжигает кожу на щеке и вызывает волну мурашек по спине.

Страшно.

Он сильный, и он пьяный. Уверенный в своей полнейшей власти.

Но мальчик вырос.

— Солги… — чувствую выдох, а потом к моей шее прижимаются горячие губы.

24

Его губы прижимаются к чувствительной коже моей шеи и скользят чуть вниз. Я делаю попытку высвободиться, но его хватка становится крепче. Это пугает меня.

Я ведь его, можно считать, не знаю. И на что он способен — тоже.

Я помню нашу первую ночь. Первую для меня вообще.

И вдруг мой мир рухнул, когда я узнала, что у моей двоюродной сестры этот священный смысл отсутствовал, и Женю это совсем не смущало. Он ей ещё и ребёнка заделал.

Тогда-то я и приняла решение, что не нужны мне в жизни лишние люди.

Нажинский оказался идеальным кандидатом. И для первого раза, и как генетический донор. Точнее, тогда мне так показалось. О том, что он у меня первый, кажется, даже не заметил. Груб не был, но и на том спасибо. Что хотела, я получила.

Но сейчас он другой. В нём больше горечи, больше желания обладать, покорять.

— Отпусти меня, Ярослав, — говорю твёрдо, но максимально спокойно.