Непреднамеренное отцовство

Стучаться, наверное, бесполезно, но я всё же стучусь для приличия. И, конечно, никакого действия это не возымело, так что со спокойной совестью нажимаю на ручку и толкаю дверь.

Нажинский сидит в кресле ко мне спиной. Из-за высокой спинки видны только локоть одной руки на подлокотнике и предплечье второй, свисающей со стаканом тёмного алкоголя, зажатой в пальцах.

Ночь. Вивальди. Виски.

Его способ расслабиться?

У меня для тебя плохие новости, Ярослав Юрьевич, это вряд ли поможет.

Я подхожу ближе в надежде, что он уснул.

— Какого чёрта? — слышу недовольное, а потом кресло поворачивается.

Впервые вижу Нажинского таким несобранным. Волосы всклокочены, рубашка небрежно расстёгнута на несколько верхних пуговиц, рукава засучены. Ярослав кажется помятым и уставшим. Во отсутствующем взгляде хмель.

— Сейчас два часа ночи. Ты теперь живёшь не один, помнишь? — складываю руки на груди.

Я переступаю с ноги на ногу, когда буквально физически ощущаю его взгляд, которым он медленно проходится по мне сверху вниз, а потом обратно.

— Не один… — тянет и хмыкает иронично. — Я всегда один, София. Всегда…

Ярослав обращается ко мне, но возникает ощущение, что предназначены эти слова не для меня.

Он одиночка. Я это почувствовала ещё тогда, когда стажировалась. Человек, никого не подпускающий к себе, в своё личное пространство. Понимал ли он сам, что его ждёт, когда заявился к нам с Ромкой в Элисту? Осознавал ли, что так или иначе, как бы он ни пытался прогнуть нас под свой мир и свой уклад, жизнь его неминуемо изменится?

Вряд ли.

— Ярослав, мне очень жаль, что у тебя было сложное детство, — снова лезу не в своё дело, за что тут же готова отругать себя. — Но ты должен понять…

— Блядь, вот только жалеть меня не надо, Соня, — с его губ срывается горький смешок, а потом он делает большой глоток из стакана. — Жалость — самое мерзкое и унизительное, что могут испытывать люди в твою сторону.

Лучше бы я попыталась уснуть под Вивальди. Потому что это абсолютно бессмысленный спор. Но я зачем-то его продолжаю.

— Если она искренна, то ничего плохого не несёт. Это лишь значит, что кому-то хотя бы в малой степени не всё равно.

Ярослав несколько секунд смотрит на меня, прищурившись.

— А тебе, Соня, — снова делает глоток. — Тебе хоть в малой степени не всё равно?

По плечам бегут мурашки от его взгляда и тона.