Непостижимое сердце

Когда приедет доктор, попытайтесь организовать, чтобы на ее плечи был также наброшен шарф. Врач выслушает ее сердце, так как подумает, что она умерла от сердечного приступа, – и это действительно так. Она была жива, когда я принес ее из комнат лорда Рафтона, и, как вы обе видели, перенесенное переживание поразило ее сердце. На самом деле она умерла не от удушения, а от сердечного приступа. Это ясно?

– Да, конечно, – ответила мисс Маршбанкс.

– А вы, мисс Лангхолм? Вы все поняли? – спросил герцог. – Вы новенькая в нашей среде, но я чувствую, что вам ясно, что речь идет о семейной гордости, о семейной чести.

– Даю слово, – тихо произнесла Вирджиния. Герцог подошел к кровати и постоял, глядя вниз, на свою мать. В эту минуту между матерью и сыном происходило нечто такое, во что никто не имел права вмешиваться. Вирджиния отвернулась. Мисс Маршбанкс уже подошла к окну и задергивала шторы.

Затем герцог заговорил, и звук его голоса нарушил тишину, которая становилась почти невыносимой.

– Я намерен послать за доктором. Вы, мисс Маршбанкс, сделаете то, о чем я просил вас. А вы, мисс Лангхолм, пожалуйста, оставайтесь за дверью, чтобы никто не входил сюда. Я не хочу, чтобы горничная моей матери или кто-то другой узнали, что она умерла, пока мисс Маршбанкс не будет готова показать ее доктору.

– Понимаю, – произнесла Вирджиния сдавленным голосом.

Герцог отвернулся и вышел из комнаты. Вирджиния посмотрела на мисс Маршбанкс, которая теперь вновь стояла рядом с кроватью и лицо которой было залито слезами.

– Могу ли я сделать что-то еще? – спросила Вирджиния.

– Только то… что приказал его светлость, – ответила мисс Маршбанкс. – О, моя… бедная… госпожа! Это… это должно было… случиться с ней.

– Вы не должны винить себя, – попыталась успокоить ее Вирджиния.

– Если бы только я… не… оставляла… этого письма! – с отчаянием произнесла мисс Маршбанкс.

Вирджиния хотела утешить пожилую даму, но поняла, что сейчас был неподходящий момент.

"Через несколько минут, почувствовав, что ноги больше не держат ее, Вирджиния села на одно из обитых бархатом кресел с высокой спинкой, которые стояли в простенках вдоль всего коридора.