Непокорная для тирана (СИ)

Мужчина прислушивается к другу и швыряет со всей силы меня на ковёр. Смотрит с яростным возбуждением, пугает ужасно."

"— Иди в машину, — требует второй, удерживая первого за плечо. — А ты передай брату: три дня срок. Не принесет бабки, мы его из-под земли достанем. До суда живым не доберется. И тебя рядом с ним укатаем. Хотя нет. Сначала Лютый хорошенько укатает, — хмыкает, мерзко кивая в сторону друга, и, сплюнув прямо на ковёр, отворачивается.

Они громят то, что попадается им под руку. Разбивают мобильник. Срывают телевизор, висящий на стене.

Когда становится очень тихо, из меня будто стержень вырывают. Я обмякаю и, обняв колени, всхлипываю. Мне впервые было ужасно страшно за себя.

— Крис, — зовёт Кирилл, выходя откуда-то. Трусливый гад!

— Убирайся! — ору на него, размазывая слёзы по щекам.

— Они убьют меня, ты же слышала.

— Меня тут только что чуть не изнасиловали! А ты прятался! За свою жизнь трясся! Кто ты после этого⁈ Сыкло! — отпихиваю его и вскакиваю.

Первым делом закрываю на ключ дверь, а после иду на кухню и выключаю газ. Меня всю трясёт, достаю из морозильника открытую бутылку водки и пью прямо из горла. Она ледяная, а у меня горло болит. Плевать.

Алкоголь на голодный и ослабленный желудок быстро согревает и развозит меня. Самое главное — притупляет тот страх, что сковал всё тело. Я возвращаюсь в комнату и, укрывшись одеялом, отключаюсь.

Просыпаюсь поздним вечером от ужасной головной боли.

Самое удивительное — то, что простуда отступила. Горло ещё побаливает, и я хриплю, как курильщик со стажем, но других симптомов нет. Температура нормализовалась, соплей практически нет. Слабость в мышцах, правда, но чувствую себя вполне сносно.

Захожу на кухню. Кир слышит мою возню и выскакивает следом.

— Сколько ты им должен? — спрашиваю, наливая в чашку супа.

— Сто тысяч долларов, — выдыхает брат.

— Ты что там, золотые диски перевозил, что ли⁈ — восклицаю, слегка проливая мимо чашки. Чертыхаюсь и тянусь за салфеткой. — И где ты планировал такую сумму достать?

Кир пожимает плечами, наблюдая за мной. Я же сажусь ужинать.

— Ты ведь у Ники занять можешь… — тихо замечает он.