Мой дикий сосед

Толкнув Сашку в очередной раз, получает от него сдачу и сжимает кулаки.

- Сема, фу! - рычу, когда он хищно открывает рот, чтобы кусануть брата.

Даня реагирует быстрее, оттаскивая мелкого и прикрывая ему рот ладонью, а потом вскрикивает, жмурясь и одергивая руку.

Сема как аллигатор. Если сомкнул челюсти, то, считай, откусил. У меня даже холодеет все внутри от фантомной боли при виде этой картины. Вижу, что у Даньки текут слезы, но она держит себя в руках.

- О, нет, что ты наделал?! - выдыхает она дрожащим голосом и наклоняется к хмурому Семёну, глядя на кроваво-красный след от зубов.

Парни замирают открыв рты. Даже у меня брови ползут вверх.

- Меня нельзя кусать! Теперь, если ты ещё хоть раз кого-нибудь укусишь, то у тебя выпадут ВСЕ зубы! И ты умрёшь с голоду! - трагически и зловеще заканчивает Даня, а Сема, рыдая, тут же срывается из кухни.

- Сема умрет? - без особого сострадания вздыхает Сашка.

- Иди, скажи ему, что заклятие можно снять, если не кусаться и поесть борщ.

Когда парни возвращаются и Сема, всхлипывая, начинает наяривать суп, я долго смотрю на свою опустевшую тарелку и усмехаюсь.

- Капец, у тебя методы.

- Все. Любят. Мой. Борщ. - чеканит Даня. - Ты поел? Сейчас ёжиков есть будем."

"Сема испуганно смотрит на нее и с громким стуком роняет голову на стол.

- Я не буууду! - тянет жалостливо и начинает рыдать. - Я не буду есть ёзиков! Бедные, бедные ёзики!

Глава 39. Макс

Полчаса успокаиваем безутешный рев, объясняя, что такое “ежики”, но Сема не успокаивается и уже икает.

- Тебе жалко ёжиков? - Даня качает его на коленках и гладит по голове, а он быстро кивает, размазывая слезы. - Их можно спасти. Если ты съешь вместо ёжика котлетку, то он убежит в лес. Нам нужно спасти пять ежиков.

- Мне кажется, Семе обеспечена душевная травма. Хорошо, что ты не воспитатель в садике. - закатываю глаза.

- Петров, я смотрю, ты на опыте? Давай, придумай тогда что-нибудь другое. - шипит Даня и загибает Семе пальцы.

- Всех! - радостно восклицает Сема.

- Да ты уже такой взрослый! - восторгается Даня. - Все понимаешь! А кусаешься, как маленький.

- Пласти, фея! - прижимается Семен мне на зависть к упругой - уж я-то знаю - груди и целует Дане место укуса на руке. Ловелас, твою мать.

- Макс, Маша! - морщится Даня.

Перевожу взгляд на крестницу. Пока я пускал слюни на Даню, она пускала слюни на меня.