Ненавистная жена

Но мне уже очевидно, что я не впишусь в твою жизнь. Отпусти меня, и мы сможем жить каждый своим настоящим. Даю слово, что не побеспокою тебя…

— Нет, и не мечтай. Закрыли тему!

Она сидит и одиноко цедит чай — тощая, холодная… и упрямая. Даже бровью на мой ответ не повела.

Я подхожу к холодильнику, достаю из него сыр, ветчину, и бросаю на стол. Говорю сухо:

— Если голодная — на вот, бери! А то цедишь тут, как сирота…

Она бледнеет в лице, роняет ложку и медленно поднимается. Смотрит на меня из-за стекол очков ненавистным серым взглядом.

— Я тебе не собака, Борзов. Ты так и не понял?

Только истерик мне не хватало. Пусть даже не пробует есть мне мозг, я ее быстро обломаю.

— Ешь, сказал, — отвечаю устало и по-прежнему зло. — Я сейчас уеду в спортивный клуб, в холодильнике полно продуктов — Анжелка забила. Приготовишь себе, что хочешь — время у тебя есть. И для меня тоже!

Но девчонка упрямо поднимает подбородок.

— Нет, Борзов, не приготовлю.

— Что, не научилась, белоручка? — оскаливаюсь я.

В ее бессильной злости есть особая сладость, и в этот момент я питаюсь ею, глядя на бесцветное лицо.

— Вчера в день свадьбы я брала выходной. Но сегодня еду на работу — у меня открыт важный проект. И нет, я не белоручка, но не стану для тебя готовить. Если ты нашел, с кем спать, то уверена, с легкостью найдешь и с кем поесть.

Она пытается уйти, но я останавливаю ее, обхватив ладонью тонкое предплечье.

— Не так быстро, Мышь. Ты не поняла. Больше. Никакой. Работы. Ты будешь дома. Точка.

— Нет!

— А я сказал, будешь! Или ты думаешь, если я не хочу тебя трахнуть, то не способен прокормить?

— Отпусти, мне больно.

— Я не услышал ответ.

Мышь поворачивается к столу и берет в руки нож. Повернув его ко мне рукоятью, хладнокровно протягивает со словами:

— Это ты не понял, «муж», — произносит, словно льдом окатывает. — Я не собака и не твоя рабыня.

— Не пугай меня, девочка, я тебе не зеленый пацан, и я сказал «нет»!

— Тогда, как только ты уйдешь, я убью себя! — вот теперь появляется сила в серых глазах. — Это не бравада, так и будет, — ледяным тоном предупреждает. — Ни ты, ни отец, больше не станете мной командовать.