Ненавистная жена

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Если учесть тот бардак, который творился вокруг — сброшенные на пол диванные подушки, мужские рубашки, брюки и… чего жеманиться, из песни слов не выкинешь — использованные презервативы, то вряд ли и удастся.

Я уже отвернулась, чтобы уйти, когда в гостиную вошел Макар с сумкой в одной руке и принтером в другой. Оценив картину, мужчина замер на пороге, но ни слова не сказал.

— Куда нести вещи? Где ты спишь? — только и спросил, когда я к нему обернулась.

— Сюда, пожалуйста, — я протянула руку и открыла дверь в свою новую комнату. — Если не трудно.

— Не трудно.

Ему предстояло перенести еще несколько тяжелых сумок и всего того, что собрала для меня Ольга Борисовна, и он пересек гостиную с каменным выражением лица. Оставив вещи, вышел за новыми.

Когда Макар вошел вновь, Игорь уже проснулся и натягивал брюки, стараясь на меня не смотреть. Он грубо чертыхался на незнакомок, которые стремительно собирались."

"Друг Борзова меня тоже мало интересовал, поэтому я перенесла из машины оставшиеся книги и не обратила внимания, когда он проорал:

— Ярослав, мать твою, просыпайся! Так дерьмово я себя еще ни разу не чувствовал!

Ярослав«Пошла отсюда!.

Спал хреново. Тошнило не только от шлюх и алкоголя, но и от себя самого.

Не помню, как уснул. Запомнил только, что прогнал девку, которая сидела между ног, и повалился в постель, проклиная упрямую Мышь, прочно засевшую в голове.

Удовлетворение от секса не пришло и покой не вернулся.

Я бы удовлетворился слезами девчонки и ее покорным взглядом — тем, что она приняла свое положение в моем доме. Я не собирался давать ей ни малейшего права менять мою жизнь. Все ждал, когда она выйдет из спальни и увидит собственными глазами, какого жеребца ей подсунул папаша. Но проклятой гордячки не было слышно. Словно она, и правда, забилась в щель.

Голова болела и трещала, но я хорошо запомнил последнюю мысль перед тем, как отключиться: А что дальше, Ярослав? Продолжишь трахать шлюх?.. Как это поможет избавиться от ошейника, который на тебя надел Корнеев? Ты теперь его цепной пес при единственной дочери. Твоя собственная жизнь ничего не стоит, она — лишь гарантия ее безопасности. И на скольких бы продажных баб ты не влез, этого не изменить.

Вот почему старику плевать, что именно я стану делать и как жить.