Нелюбовь

Грусть по поводу произошедшего десять минут назад покидает меня так стремительно, что я даже заметить не успеваю. Просто улыбаюсь во весь рот и в очередной раз думаю, как же мне повезло с подругой.

– Нет, в смысле пошли? – ворчит Саша, все-таки послушно следуя за мной за самый дальний столик. Не хочется сидеть на улице, слишком жарко, а тут хорошо очень, уютно. – Даша, я спрашиваю, какого хрена вообще было?

– Сань, выдыхай, давай по порядку расскажу? – Я усаживаюсь напротив Саши и на свой страх и риск решаюсь рассказать о том, кто уже черт знает сколько времени ходит за мной.

Рассказываю вообще все. Не утаивая ничего. Потому что какой смысл? С кем делиться, если не с лучшей подругой? Вообще странно, что она узнает обо всем вторая, тогда как первый – практически незнакомый чувак.

– И в общем, я стояла у подъезда, а тут Леша, он крикнул, чтобы я обернулась, а там снова он!

– Даш, это не шутки! – говорит Саша эмоционально, чуть не сбивая со стола чашку только принесенного кофе. – Я буквально на днях сериал смотрела, там тоже так было, а потом труп в реке нашли, а! Изнасилованный, с тремя ножевыми!

– Спасибо, Сань, за поддержку, – хихикаю. Я знала, что будет такая реакция. Это же Саша. Сериалы про маньяков у нее в крови текут буквально. Удивляюсь, как она пошла учиться на переводчика, а не на патологоанатома хотя бы.

– А вдруг это он маньяк, а? Втирается в доверие, а сам пугает тебя. А потом хлоп! – Она хлопает в ладоши, напугав до смерти.

– Что хлоп, Сань?

– Хлоп, и все! На столбах объявления о пропаже девушки.

– Да тьфу на тебя! Не маньяк он! Он меня спас от него, причем не раз уже, и сейчас носится со мной, как с ребенком.

– Это тоже очень подозрительно, Даша! – снова эмоционально говорит Саша, и я закатываю глаза. Вот так, пока Саша всех в маньяки запишет, и пройдут три часа, отведенные мне на прогулку. И я бы рада была поворчать, что он такой-сякой условия мне диктует, но домой в целости и сохранности мне хочется сильнее, чем показать свой характер. – А этот твой, Антон? Вот никогда мне не нравился, и не зря. Вдруг он? А что. Понял, что потерял, силой вернуть решил.

– Вряд ли.