Нелюбимая

Всепоглощающее чувство радости заструилось у меня по венам золотистыми лучами.

Уже позже, когда меня перевели в палату, к нам пришёл Герман. В его глазах стояли слёзы счастья и безудержной нежности. Мне казалось, что всё самое страшное уже позади, но я глубоко в этом ошибалась. Впереди нас всех ожидало последнее, но самое жестокое потрясение.



22.

В больнице нам пришлось существенно задержаться, потому что и я, и Герман, и врач хотели быть полностью уверены в том, что с Викой всё в полном порядке. После рождения она закричала не сразу, что было отмечено акушером, поэтому будет лучше побыть под наблюдением, чтобы убедиться в нормальной функции всех органов.

Я, конечно, переживала по этому поводу, но старалась всячески подбадривать себя, успокаивать. В конце концов, ситуация не критическая и причин впадать в полнейшее отчаянье у меня не было, к тому же нельзя допустить, чтобы на нервной почве перегорело молоко.

Герман находился рядом с нами практически постоянно, иногда даже оставался на ночь.

Он переживал и очень нервничал, я это видела и чувствовала. Герман ведь так сильно хотел ребенка и его страх мне был предельно понятен. Не знаю, может быть, если бы я не ощущала такой крепкой поддержки со стороны мужа, то наверняка не справилась со всем, что свалилось мне на голову. Но мы были вместе и подбадривали друг друга как могли.

— Знаешь, я думала, Вика будет постоянно со мной, а не только тогда, когда ее нужно кормить, — как-то вечером пожаловалась я Герману.

— Не волнуйся, это ненадолго.

Больница хорошая, врачи прекрасно знают свое дело. Как только тебя и Вику можно будет забрать домой, всё тут же наладится, — Герман обнял меня и поцеловал, его отросшая за последние несколько дней щетина щекотала кожу.

— Вроде бы никаких осложнений нет, — задумчиво проговорила я, пряча лицо на груди у Германа. — Просто легкие раскрылись не так быстро, как нужно. Но знаешь, всё равно невольно начинаю себя накручивать.

— Не нужно, — строгим тоном заявил Герман, подняв мое лицо за подбородок.

 — Я запрещаю тебе себя изматывать. Всё будет хорошо и никак иначе, ясно? Ты мне веришь? — он обхватил мое лицо двумя руками и выразительно посмотрел прямо в глаза.

— Конечно, верю, — ни секунды не задумываясь, ответила я."

"— Вот и хорошо. Ты должна восстановиться и прийти в себя, ведь роды — это дело трудное и очень изматывающее. Я не хочу, чтобы ты страдала, понимаешь? И я всё делаю для этого, но и ты должна мне помочь.